— Надеюсь, он посоветовал вам быть только осмотрительнее. Я подал ему такую идею. Мне известно о вашей связи с мисс Брэнд, известно о связи Тони с несколькими десятками разных женщин, в том числе с мисс Лесли Темплтон и мисс Джини Темплтон, с которыми он и вы недавно совершили совместную поездку в Палм-Спрингс.
— Совместной поездки мы не совершали.
— Да, я знаю, что это было совпадение. Вы и мисс Брэнд оказались в поле зрения наблюдателей случайно — бесплатное приложение к Тони.
— Вы меня потрясаете. Как вы можете говорить об этом спокойно?
— Я всегда спокоен. Дайте я расскажу вам о Тони. Он родился в рубашке. Трудно поверить, чтобы из стольких любовниц ни одна не попыталась свести с ним счеты и уничтожить его. Нет, они все питают к нему самые нежные чувства. По крайней мере, так было до сих пор. Но Лесли Темплтон жаждет его крови. У меня есть ее заявление, вернее, запись ее показаний, данных под присягой. Она утверждает, что Тони жил с ее семнадцатилетней сестрой. Возможно, показания Лесли не будут приняты во внимание судом, однако факт появления такого документа уже сам по себе чертовски неприятен. Сожительство с семнадцатилетней девушкой закон рассматривает как растление. Это забавно! Сколько лет стараешься поймать человека на нарушении закона Манна[18], а получаешь куда более сильный козырь. Растление!
Дэвид смотрел на Олбрайта. Он думал, что должен был бы испытывать гнев и негодование, но ничего этого не было. Он только недоумевал.
— Я знаю, что вас много лет называли экзекутором, — сказал он. — Я считал это просто шуткой. Вы удивительны, Дана, просто удивительны! И что же, у вас на каждого руководящего работника корпорации есть какой-нибудь материал?
— Нет. Потому что большинство, начав подниматься по лестнице, избегает малейшей пылинки на своей репутации. Материал у нас есть только на тех, кто постоянно сбивается с пути. Только на тех, кто тайно вкладывает деньги в какое-нибудь постороннее предприятие. Или на таких, как Тони Кэмпбелл и Бэд Фолк. Когда вы будете президентом, вам придется поддерживать тесные контакты с некоторыми нашими конкурентами. На кое-кого из наших друзей, работающих у Крайслера, Форда и в «Дженерал моторс», мы располагаем солидными досье. В этом отношении я могу быть вам полезен.
— А что у вас есть на меня? — спросил Дэвид.
— Мисс Келли Брэнд. По наведенным справкам, вы много раз встречались с ней в Палм-Спрингс и обычно ночевали в доме Джима Паркера.
— Как вы все это узнаёте?
— Профессиональные сыщики творят настоящие чудеса. Кстати, Дэвид, я посылал их в Суит-Уотер. Мне это показалось нелишним.
Дэвид стиснул зубы.
— И, очевидно, установили, что среди предков Джима Паркера по матери были индейцы? — сказал он.
Дана улыбнулся.
— Вы это хотите спросить? Или вас интересует, узнал ли я, что вы Данковский?
— По-вашему, это важное открытие? — спросил Дэвид.
— Не знаю. Но знаю одно: совету директоров я этого не сообщу. Иначе Карл Пирсон и Эйвери Уинстон заупрямятся еще больше.
— А у вас останется оружие против меня. Ну и что же еще у вас есть?
— Дэвид, мы с вами союзники. И в эту самую минуту Данкуорт пролагает дорогу мне и вам.
— Я хотел бы узнать о вас побольше. Значит, вы пошли бы даже на то, чтобы пустить в ход против Тони эту девочку?
— Возможно, если ничего другого не осталось бы. А вы?
Дэвид помолчал, потом сказал:
— Знаете, я сам себе удивляюсь. Я понимаю, что Тони не заслуживает этого поста и может принести корпорации большой вред, а потому соблазн очень велик. Пожалуй, я был бы способен воспользоваться этим. Не знаю.
— Чтобы доказать, что я с вами честен, Дэвид, и уравнять наше положение, я открою вам один секрет: у меня тоже была связь. Она длилась пятнадцать лет.
— Кто же эта женщина?
— Вы требуете слишком многого. К такой откровенности я не готов. Пока еще не готов. Но мы с вами союзники.
— Думаю, вас приятно удивит, если я скажу, что все еще питаю к вам искреннее уважение. И я не отвернусь от вас, Дана, нет. Но отдел по связи с прессой больше вам не подотчетен. Он будет подчинен непосредственно президенту.
— То есть мне, Дэвид. Вы помните?
— Нет. Я предложил Данкуорту другой вариант.
Олбрайт прищурился.
— И какое место вы отводите в этом варианте мне?
Дэвид слегка улыбнулся.
— Самое почетное, Дана.
— Вы думаете вышвырнуть меня?
— Ни в коем случае. Ведь меня же, можно шантажировать.
— Учтите, что я еще не все вам рассказал, — невозмутимо заметил Олбрайт.
— О чем?
— О том, что мои люди узнали в Суит-Уотере.
Дэвид похолодел.
— Я слушаю, — сказал он.
— Говорят, что ваш прадед еврей.
— И все?
— По-моему, этого не так уж мало. Польский еврей, католик Данковский хочет стать президентом кальвинистской, фундаментальной корпорации!
— Дана, как, по-вашему, чем можно шантажировать человека наверняка?
— Я еще не кончил, Дэвид. Мы знаем о том, как умер ваш отец.
В кабинете наступила долгая, долгая тишина. Наконец, Дэвид сказал:
— Я надеялся, что этого вы не узнаете.
— Если не ошибаюсь, я нащупал-таки ваше слабое место.
— Как вы узнали? Кому еще об этом известно?
— Кому еще известно — сказать не могу. Мои люди разыскали мужа.
