- А вам-то, - машинально огрызаюсь почему-то, - что за дело, к чем я привык по ночам?
Ответный смешок не слишком приятного свойства явно намекает на мои гипотетические ночные обязанности. Но вслух капитан ограничивается лишь шпилькой: - Не пытайтесь меня убедить, что вы хрупкое создание, не привыкшее к ночным бдениям.
Улыбаюсь, - Иногда приходится. Приходилось. За скальпами ходить удобнее по ночам. Но вам это вряд ли, - зеваю, - интересно.
- Ну почему же, - хмыкает полицейский. - Психологический портрет опытного убийцы, очень интересно. Теперь-то вы стараетесь выглядеть безвинным ангелочком, но не получается. Даже на светском приеме не можете удержаться от ссор. Вот, читаю, - он приподнимает бумагу двумя пальцами за уголок, - про ваш скандал с молодыми офицерами. Интересно, публично оскорблять цетагандийцев, будучи принятым в доме гем-лорда и незаслуженно имея статус подданного Империи - это неблагодарность, хитрый расчет или дурная привычка?
Ну что ответить на такую глупость? - А кого еще, кроме цета, можно встретить на цетском балу? Обошелся кем были.
- Так что же, вам все равно, кому высказывать оскорбления? Это национальная традиция? - Следователь ухмыляется.
Тебе я их высказал бы вдвое охотнее, паршивец.
- Если человек меня задирает, у меня тоже найдутся для него колючки под языком, - ставлю его в известность, если он сам не понял.
- Насколько мне известно, - следователь вновь шуршит бумагой, - эти господа говорили не про вас, а про ваших соплеменников в целом.
- Я что, кретин: поверить, будто эти ребята случайно принялись обсуждать барраярцев в двух шагах от меня? - Хмыкаю. - Они хотели поругаться, они это сделали. - Хмыкаю еще раз. - Молодые идиоты. Некоторые даже младше меня чином.
- Но выше происхождением, и не перешедшие на чужую сторону, - капитан полиции усмехается и наставительно воздевает палец. - Немудрено, что вы так болезненно воспринимаете упоминания о сородичах.
- Я тоже не переходил, - долго зеваю, прикрыв рукой рот. Опять ему нужно объяснять очевидное. И как только офицерский чин дают таким тугодумам? - Меня взяли в плен.
- Ваши не слишком стремились забрать вас, как остальных пленных. - Следователь наклоняется вперед, над столом, и впивается в меня глазами. - Вы поставляли полковнику Эйри данные, не так ли? И до судорог боялись репатриации, так что придумали этот брак в качестве защиты? Или вы боитесь говорить об этом даже сейчас? Трудно терпеть правду о себе, Форберг?
Морщусь, машинально вспоминая, как эта история звучала на самом деле. - Где вы эту чушь взяли? Это Хисока Эйри боялся, что ему отольются его забавы. Мерзавец и насильник. Вот его я придушил бы с удовольствием, да поздно. Впрочем, семья не отвечает за свою... паршивую овцу.
- Но не тогда, когда это, как вы выражаетесь, животное вредит репутации семьи одним своим наличием, - усмехается. - Вы сами - наглядный пример.
- А вот это не ваше дело, любезнейший. - Я вдруг резко вспоминаю, что я дворянин, с какой стороны ни посмотри - на Барраяре по рождению, на Цетаганде, гм, по браку. И не всяким там низшим рассуждать о моем клане. - С каких это пор о репутации семьи лорда смеет судить простолюдин из полиции?
- Ну-ну, - спокойно произносит полицейский, отнюдь не обескураженный. - Вы-то вовсе инопланетный варвар, Форберг. Признанный вменяемым членом клана разве что из милости. У вас любопытная история: агрессия, скандалы, суицид, употребление алкоголя. Миледи Эйри считает вас опасным для окружающих. Наследник Эйри показал на вас как на несостоявшегося убийцу. Все сходится.
Следователь потягивается и откладывает бумаги в сторону.
- Скажу честно, вопрос уже не в том, в ваших ли руках был нож, а всего лишь в выборе между нападением обдуманным или совершенным в аффекте. Держите свое признание при себе, если хотите, вам же хуже. Обвинение обойдется и без него.
- "Перестал ли ты бить по утрам свою жену?", знакомый сценарий, - хмыкаю. - Пальцем в небо.
Следователь разводит руками. - Истина всегда банальна. После ссоры с юным Лероем вас трясло от ярости, не так ли? Вы и без того не слишком любите цетагандийцев, а молодой человек вдобавок не постеснялся высказать вам правду в самом ее неприглядном виде...
- Ну, злился, - признаюсь. - С удовольствием догнал бы тогда мальчишку и надавал ему по заднице, чтобы вколотить немножко ума. Чтобы не смел решать за отца, с кем тому, э-э, водиться, пока у самого усы еще не растут. Обидно было. Пришлось выпить, чтобы успокоиться.
- И вы окончательно потеряли над собой контроль, - удовлетворенно договаривает.
Все этому идиоту надо объяснять как маленькому. - Это было не спиртное, а коктейль-транквилизатор, ясно? Я сделался спокоен, как вынутая из холодильника змея. - Смеюсь, но смех неожиданно переходит в глубокий, раздирающий челюсти зевок.
- И решили убить наследника Эйри уже вполне хладнокровно?
- Дурак ты, капитан, - не выдерживаю. - Сколько можно твердить одно и то же? Я решил, что Иллуми со своим сынком сам разберется. Хоть и жалко его этим рассказом расстраивать.
