- Привязан? - чуть удивленно переспрашивает Нару, и сам же отвечает. - Да, безусловно. Человеку, всю сознательную жизнь проведшему под властью вассальной клятвы, невозможно жить без таковой. Отнимите у Форберга его верность, и все начнется снова: отсутствие ориентиров, желание смерти. Если такое случится, это будет катастрофой, и я очень сомневаюсь в ее благополучном исходе.
- И вы полагаете, что этот барраярец находит для себя нормальным служение гем-лорду? - осведомляются из-за занавеса.
- Я полагаю, что эти категории уже потеряли для него большую часть актуальности, - не дав сбить себя с толку, произносит Нару со всей возможной твердостью. - Эрик Форберг служит Иллуми Эйри, это личная клятва и личные обязательства, имеющие мало отношения к происхождению и гражданству.
- Так ваш голос отдан в защиту Форберга? - резюмирует голос.
- Именно так. Я не верю в виновность того, кого депортировал Барраяр, - подтверждает Нару и усмехается, услышав стандартную благодарность.
Как же мне огромно и незаслуженно повезло с наставником...
- Свидетель обвинения Риз Эстаннис, - объявляет голос. Я едва успеваю удержать лицо. Что за проклятье. Риз ничуть не изменился - он все так же дороден, уверен и сыт. Понимает ли он, во что ввязался?
- Вы знали покойного Хисоку Эйри, - раздается в зале. - Что, по вашему мнению, послужило причиной его скоропалительного брака?
- Юридическая, э-э-э, двойственность ситуации, милорды, - отвечает Эстаннис с готовностью.- Полковник узнал, что инопланетники, воспитанные не в наших правилах, могут незаслуженно счесть малый грех большим, и как мог позаботился о сохранении доброго имени семьи. - Риз делает паузу, полную намека, и поясняет: - ...сомнительное сожительство, высокий суд. Которое могли счесть принуждением.
- А оно было таковым в действительности? - в вопросе звучит прохладный интерес. - Как его расценивали вы?
- Не думаю, что было, - пожимает плечами Риз. - Для человека знатного рода и привлекательной внешности в принуждении необходимости нет. Но формально полковник сделал свой выбор среди людей, от него зависимых. Впрочем, меня это не касалось. Да простит меня высокий суд, я мало обращал внимание на аборигена, живущего в комнатах Хисоки для его развлечения.
- Подсудимый был покорен полковнику Эйри? - спрашивает судья настойчиво. - Вы слышали или знали о каких-либо попытках Форберга отомстить своему будущему мужу?
- Нет, - Риз качает головой. - Ничего подобного я не слышал, а услышал бы - удивился. Полковник славился своим умением укрощать диких строптивцев.
Щеки у Эрика горят от стыда и унижения. Я не могу на это смотреть.
- Вы полагаете обвиняемого виновным?
- Я не могу быть столь самонадеянным, чтобы даже для себя выносить решение о его виновности, но скорее да, - отвечает Эстаннис уклончиво. - Барраярцы - мстительные дикари; я знаю этого не ближе других, но что мне дает основание думать, что он отличается от прочих?
- Голос свидетеля был услышан, - доносится из белого света. Сейчас начнется самое мучительное: неизвестность, на которую уже ничем не повлиять.
- Свидетели равно убедительны, - наконец, говорит небесный. - Равны и истец с ответчиком. И доказательств нет.
Все мы молчим, ожидая вердикта, мучительная дрожь нетерпения терзает душу, но когда силовое поле становится ослепительно ярким, а ровный голос, не допуская ни единой эмоции, выносит приговор, я в несколько первых секунд не могу осознать услышанного.
Право справедливого решения отдано клинкам? Суд желает, чтобы мой наследник и Младший сошлись в поединке?
Густой, малиновый звон гонга все еще звучит у меня в ушах, я перевожу взгляд с сына на любовника, и как никогда близок к тому, чтобы оскорбить величие небесных.
Они с ума сошли? Лерой едва встал на ноги, Эрик только исцелился от своей прежней воинственности...
- Милорды, - пытаясь за спокойствием интонаций укрыть охватившую меня панику, прошу я. - Не покушаясь на ваше решение, я просил бы предоставить обоим спорящим право выбрать себе представителей.
- Мы сожалеем, Старший Эйри, - с печалью, но непреклонно отказывает мне небесный. - Тому, кто желает защитить свою правоту, не нужно посредников. Вы пожелали получить решение Высокого суда, Эйри, и вы его слышали.
Лерою драться с Эриком. Несовершеннолетнему раненому с едва оттаявшим от превратностей войны барраярцем. Это недопустимо.
- Мой сын болен, условия не равны и незаслуженно оскорбительны для обоих... Дайте хотя бы отсрочку, требуемую для выздоровления, милорды!
Мольбы звучат жалко, но что, кроме молений, остается человеку, боящемуся равно за обе враждующие стороны... Лишь последняя крайность - открытое неповиновение, и я решаюсь.
- Мой сын не может держать в руках оружия; я запрещу ему драться.
- Между запретом отца и небесной волей - пропасть отчаянья, - как ни удивительно, гнева в этой сентенции нет. - Не подталкивайте туда своего наследника, лорд Эйри. Храните спокойствие. Правота даст одному из ваших родичей нужные силы.
