- Среди барраярских привычек есть и привычка убивать цетагандийских подданных, - усмешка в голосе слышна отчетливо. - Предпочтительно - холодным оружием. Что заставляет вас доверять не общему опыту, но конкретному человеку?
- Я позволю себе высказать суждение, основанное на фактах, высокие лорды, - отвечает Рау. Кажется, он немного освоился, поборов первоначальную робость. - На войне барраярцы резали глотки нашим, но всегда бравировали этим. Я не вижу в этом человеке трусости. Вина или невиновность - это дело небес, но храбреца от малодушного я отличить сумею.
- Будь обвиняемый вашим родственником, вы приветствовали бы это родство? - интересуются из-за бледного сияния. Как же точно эти вопросы попадают в цель.
- Я бы, безусловно, отказался, чтобы дети моего рода несли дикую кровь. Но был бы не против иметь его в приятелях или в клиентах моего клана, - пожимает плечами майор.
Время последнего вопроса, и я снова вспоминаю, как дышать.
- Вы отдаете свой голос за или против виновности Эрика Форберга д'Эйри?
- Я считаю, что он не виновен и не совершил того, в чем его обвиняют, - говорит Рау твердо.
- Достаточно, - останавливает голос. - Вы можете быть свободны, Хенн Рау.
Следующий жребий достается Эрни. Словно кто-то намеренно решил перетасовать колоду карт. Мой домашний врач выходит вперед, не скрывая трепета; он не гем-лорд, стоять здесь ему не случалось, и даже врачебный цинизм не спасает его от опасливой настороженности, звучащей в каждом слове стандартной клятвы, в коей по сути нет нужды - кто рискнет лгать здесь, навлекая на себя ярость высших сфер?
- Нам известно, что вы давно являетесь семейным врачом дома Эйри, - спокойно и твердо заявляет голос. - Лечили ли вы обвиняемого, когда и от чего?
- Эрик Форберг потребовал от меня множества трудов, - охотно отвечает Эрни. - Он попал в дом Эйри в достаточно скверном состоянии, которое позже еще усугубилось. Осколочное ранение позвоночника. Попытки суицида. Травма головы; контузия, - словно зачитывает медицинский отчет. - Общее инфекционное заболевание на фоне нервного истощения - последнее совсем недавно, пациент был выписан две недели назад. Господин Форберг доставил нам много хлопот, - признается то ли со смущением, то ли с гордостью.
- Таким образом, уже находясь на Цетаганде, в браке и в доме Эйри, ваш пациент пытался покончить с собой и страдал лихорадкой? - чуть удивленно. - При каких обстоятельствах?
- Лихорадка была именно следствием, - объясняет Эрни. - Следствием очередной попытки суицида господина Форберга. Ослабленный иммунитет наложился на психосоматические эксцессы, сперва Форберг пытался застрелиться, потом - объявил голодовку. Лишь когда милорд Эйри распорядился не удерживать его больше силой, Форберг начал постепенно выздоравливать.
- Удержание от попыток умереть, едва не ставшее причиной смерти? - в голосе слышно удивление и намек на иронию. - Вы посоветовали своему нанимателю прекратить арест и сопутствующие процедуры?
Похоже, что сидящий за силовым полем очень хорошо представляет себе, как выглядело это удержание, и примерно представляет реакции участников.
- И моя личная квалификация, и умения моего персонала достаточно высоки, чтобы жизни Эрика Форберга ничто не угрожало, - решительно открещивается Эрни. - Но да, милорд Иллуми был поставлен в известность.
- И что же, - следует вопрос, - в чью пользу вы отдаете свой голос?
- Учитывая неуравновешенность обвиняемого... - явно размышляет Эрни. - Да, милорды. Я полагаю, что Форберг может быть виновен, в особенности если учесть, что попытке убийства, насколько мне известно, предшествовала ссора.
- Свидетель свободен, - и Эрни отпускают, приглашая уже лорда Нару.
Милорд, получив право высказаться, выглядит поразительно спокойным. Впрочем, он бывал в этом зале чаще, чем кто бы то ни было из присутствующих, кроме судей, разумеется.
- Лорд Нару, как давно вы впервые увидели Эрика Форберга и каким было ваше впечатление?
Нару опирается на резной золотистый поручень, ограждающий свидетельское место.
- Мой воспитанник привез Эрика с неофициальным визитом, - отвечает он, мягко и не торопясь, но так, что перебить его немыслимо. - Мне и самому, признаться, было в немалой степени любопытно узнать, что за человек вошел в клан Эйри, и что по этому поводу делать семье - радоваться или огорчаться. К окончанию нашей беседы я склонился к первому. При множестве недостатков, неизбежных для барраярца, Эрик оказался достойным молодым человеком, имеющим представление о культуре и чести, - в тоне милорда непоколебимая уверенность. - Он отказался от идеи самоубийства, и более того - не принял жизни Иллуми, когда тот предложил ее в качестве расплаты за насилие, причиненное в ходе лечения. Это, наравне с обоюдным стремлением столь разных людей найти общий язык, я воспринял как чудо.
Кажется мне, или Кинти бросает на моего покровителя ненавидящий взгляд?
- По вашему мнению, Форберг сильно привязан к своему Старшему, и что его привязывает, если так?
