- Твой отец, - объяснила Кинти после ледяной паузы, призванной помочь справиться с нахлынувшими чувствами, - прилюдно заявил, что вина его любовника не доказана, не дал его арестовать и увез домой. Бросив нас обоих.
На несколько секунд лицо ее сына стало маской пустоты, не находящей слов и неспособной к действиям; потом на нем расцвели разом обида, горе и злоба. Кинти прижала ладонь к горячей щеке Лероя, успокаивая бурю. Ее расчет оказался точен.
- И что.. делать? - выдохнул Лерой.
Кинти медленно улыбнулась.
- Он посягнул на твою жизнь - а ты спрашиваешь, что ты можешь сделать? - переспросила она. - К счастью, мы живем не на диком Барраяре и не на распущенной Бете. Отдохни, мой мальчик, а когда отдохнешь - постарайся вспомнить лицо того негодяя.
В эту секунду Лерой понял. Кинти увидела это по тому, как он замер и знакомая морщинка, признак глубокого раздумья, пролегла между бровями.
- А я смогу? - тихо переспросил он. - Было темно, мама.
- Я знаю, милый, - ласково и доверительно ответила Кинти. - И понимаю, как тебе тяжело. Ты слишком щепетилен, я бы сказала - "слишком честен", но чести не бывает слишком. Что бы ты ни решил, обещаю: я не позволю жить под моим кровом тому, кто посягнул на твою жизнь. Если понадобится, я сама его убью, и пусть меня судит твой отец.
- Но... - растерянно прошептал мальчик, - что если... я ошибусь?
Кинти твердо знала: пусть не рука барраярца держала нож - вина на нем, и ошибкой было бы не сказать об этой вине вслух. Она уже воззвала к чувствам сына, теперь стоило прибегнуть к логике.
- Сын, - вздохнула леди Эйри, - разве у тебя есть хоть один враг, способный на убийство? Ты с кем-то поссорился? Назначил дуэль? Оскорбил девушку и ждешь мести от ее родных?
Лерою не пришлось тратить силы на ответ: он был очевиден.
- А если нет, - продолжила она, - кто поднял на тебя руку и почему эта рука оставила на ноже отпечатки твоего родича?
- Это был барраярец, - решительно выдохнул Лерой и закрыл глаза.
Нежная ладонь вновь пригладила темные волосы, на висках промокшие от пота.
- Мой сынок, - тихо прошептала Кинти, склонившись к сыну. - Ты вырастешь в достойного Старшего. Не будь твой отец одержим любовным безумием, он бы в этом не усомнился.
***
"У Эстанниса не было шансов..." звучит безмолвным эхом. Решимость моей супруги холоднее стали и прочнее камня... и Эрику повезло, что из этого столкновения он вышел живым.
- И тогда ты приняла решение о мести Эстаннису? - уточняет судья с холодной иронией. - Даже то, что он выступил в защиту твоего сына на суде, его не спасло. Ты убила его своей рукой?
- Да, - кивает Кинти. Ни ужаса, ни раскаяния на ее лице нет.
- И как именно? - интересуется голос без намека на любопытство.
