Два раза в день Баранов приезжал навестить обер-прокурора. На Литейном выставили дополнительные полицейские наряды. Новый родоначальник проявлял подлинную заботу, отлично зная, как относятся террористы к ближайшему окружению царской фамилии. Обер-прокурор Святейшего синода зачислялся в наиболее ненавистные деятели режима, и не по должности, а по духу и тому влиянию, которое оказывал на покойного государя и ныне здравствующего, хотя к убитому Константин Петрович не испытывал в последние десятилетия особой симпатии по многим и весьма веским основаниям.
— Высокому назначению Баранов обязан нашему китайскому мандарину, — сказал язвительно Валуев, чья карьера после первого марта стремительно покатилась под уклон. — Китайский мандарин прежде подправлял, но не управлял. Теперь же он будет царствовать.
Перед отъездом в Манеж покойный император послал за графом, чтобы окончательно обсудить бумаги, привезенные от Лорис-Меликова. Известие о взрыве на набережной Екатерининского канала Валуев получил по дороге и, приказав остановиться кучеру Савве Рыгачову, вышел из саней и отправился к Зимнему пешком, пересекая Дворцовую площадь. В живых императора он не застал. Многие заподозрили, что промедлил намеренно, другие упрекнули в трусости. Когда Баранову передали реплику Валуева, он за словом в карман не полез и немедля ответил:
— Если граф заботится о благе Петербурга, то заверяю, что при мне никаких покушений более не состоится. Впрочем, за такими персонами, как он, террористы не охотятся. Они ведь из одного лагеря.
И тут же Баранов распорядился составить список лиц, утверждающих, что он занял место градоначальника по протекции. Между тем поведения он не изменил и едва ли не ежедневно посещал дом на Литейном, а при надобности и чаще, случалось, и три раза в сутки ездил, прихватывая ночное время. В один из таких зловещих визитов он перед докладом, в котором знакомил Константина Петровича с ходом следствия, настойчиво произнес:
— Я писал вам сразу после несчастья и просил держаться поосторожнее. Лучше бы выехать из города в Москву — там спокойнее — под предлогом строительных переделок. Если сие покажется особенно затруднительным, то рекомендую поселиться на весну и лето где-либо в отдаленном предместье, в коем легче устроить охрану. У меня есть верный человек, отставной жандармский унтер-офицер — упертый хохол — Дремлюженко Тарас. Хохлы в охране незаменимы. Расторопен, сметлив. Он все и организует, и курьерское сообщение наладит. Пошлите за ним: десятая улица Песков, дом восемь, квартира десять. И стоит недорого. Екатерине Александровне верным псом будет.
Константин Петрович поблагодарил и записал адрес. Фамилия малосимпатичная, но не она красит человека, а деяния.
— Специально для вас я велел перебелить собственноручные показания Рысакова, Перовской и Желябова. Аресты продолжаются, вчера схвачен техник, долго запирался — не называл имени. Вячеслав Константинович несколько дней сам опрашивал Дворжицкого, коего отстранили от разбирательства. Позвольте оставить вам протоколы для внимательного прочтения. На полях отчеркнуто показавшееся мне любопытным.
И Баранов, протянув бювар[38], откланялся. В дверях он обернулся и, сложив ладонь к ладони у груди, повторил:
— Дремлюженко верный служака. Возьмите к себе, прошу вас, не пожалеете. А мне спокойней и за вас, и за Екатерину Александровну. Помоги вам Бог. Передайте глубочайшее почтение супруге.
