Победы, которых не было полностью

Первый экземпляр «Русского Рено» вышел на ходовые испытания 31 августа 1920 года. (Позднее, под конец сталинского правления, это событие и положили в основу отечественного «дня танкиста», приказав его отмечать ежегодно во второе воскресенье сентября.) По качеству он оказался значительно хуже прототипа. Тем не менее, в течение последующих шестнадцати месяцев в строй кое-как ввели еще четырнадцать машин. Все они имели собственные имена. Первая называлась «Борец за свободу товарищ Ленин». Другие окрестили более скромно: «Илья Муромец», «Парижская коммуна», «Буря» и так далее в том же героико-революционном духе. Однако дальнейшее производство вскоре остановилось из-за царившей в Советской России жесточайшей хозяйственной разрухи.

После окончания гражданской войны в Красной Армии насчитывалось, вместе с трофейными, всего около ста танков[176]. Машины эти были разнотипными, изношенными, к ним не хватало запчастей. Да и вообще, столь ничтожное количество «лоханей» конечно же, не устраивало большевистских вождей, которые мгновенно смекнули, что при помощи «бронеходов» мировая революция имеет несравнимо больше шансов на осуществление. Короче, требовалось создавать свою танковую промышленность. Но легко сказать: «создавать». Россия и раньше не числилась среди лидеров мировой тяжелой индустрии, а после октябрьской революции оказалась отброшенной далеко назад. Немногочисленные инженеры в массе разбежались по заграницам или погибли в застенках ЧК. Рабочие, спасаясь от голода, устремились в деревни. Заводы стояли. Их оборудование растаскивалось. Однако, как только начавшийся в 1921 году НЭП слегка реанимировал российскую экономику, была предпринята попытка построить собственную машину. На Ижорском заводе в Петрограде по проекту «товарища Кондратьева» начались работы над плавающим танком «Ижзавод». Но к 1923 году они закончились полной неудачей[177].

В 1924 году проектирование и организацию производства танковой техники советское правительство специальным декретом возложило на созданное при Главном управлении военной промышленности Танковое бюро. В коллективе конструкторов не было ни одного человека, хотя бы смутно представлявшего, с какого бока подступиться к данной проблеме. Полностью отсутствовала необходимая документация. Поэтому прошло целых три года, прежде чем из ворот ленинградского завода «Большевик» вышел опытный танк Т-16, представлявший собой несколько модернизированный все тот же французский «Рено ФТ»[178]. Работы по совершенствованию этой очередной «вариации на тему» затянулись, но реввоенсовет СССР, не дожидаясь их окончания, принял машину на вооружение: слишком велико было нетерпение — «на горе всем буржуям» — поскорее обзавестись бронированной самоходной дубиной.

Экспериментальный танк Т-16, слегка доработанный и получивший индекс Т-18 (а затем переименованный в МС-1 — то есть «малый сопровождения») начали серийно изготавливать в 1928 году. (На конвейере машина продержалась в течение четырех лет. Всего было изготовлено 959 штук. В ноябре 1929 года девять МС-1 приняли участие в столкновении с китайцами во время конфликта на КВЖД.)[179]. Предназначался он, как явствует из названия для взаимодействия (сопровождения) в бою с пехотой. Сразу же после поступления первых экземпляров Т-18 в войска выявились его «серьезные недостатки» и потребовалось срочно создать более совершенную модель.