И вдруг мне пришла в голову мысль: «А ведь сам-то ты не лучше! Ты тоже оставил свой мертвый след, ни за что ни про что уничтожив живое существо. Не подумал? Советская власть тоже не думает об отдельном человеке. Получается, что я в каком-то смысле ее порождение и продолжение, несмотря на всё мое отношение к ней».
Мне были неприятны эти мысли, но факт оставался фактом — я поступил так, как привык поступать наш человек. Стреляй! Круши! Всё равно не мое! Как так получилось — на словах одно, а на деле другое? Откуда это во мне?
На склоне сопки, где я остановился, так пригревало, что можно было раздеться. Дул мягкий южный ветерок, мошки и комаров не было, и вдруг я почувствовал, что мои силы на исходе. Мне был просто необходим небольшой отдых. Ведь возможности спокойно поспать несколько часов, может, больше и не представится!
Дальше всё пошло проще. Дожди прекратились, водных преград стало значительно меньше. На близость населенных пунктов ничто не указывало, да их, наверное, здесь, вблизи границы, и не было. Создавалось впечатление, что никого нет на многие километры вокруг.
Вскоре я наткнулся на утоптанную тропу, которая шла в западном направлении, и, несмотря на опасность быть замеченным, решил следовать по ней, ибо она наверняка могла показать нужный путь через болота.
В конце дня, быстро шагая по этой тропе, я услышал какие-то посторонние звуки, а вскоре откуда-то издалека явственно донеслась солдатская песня. Через пару километров я обнаружил на тропе старые следы солдатских сапог и собаки — и понял, что до границы уже недалеко.
Некоторое время спустя я пересек уже свежие следы солдатских сапог. Это было очень опасно! В этот момент вдруг послышался какой-то треск. Я тотчас нырнул в лес и побежал зигзагами в поисках другого пути. Вдруг лес неожиданно кончился… и я очутился перед просекой, шириной метров пятьдесят, посреди которой в две стороны тянулся забор из колючей проволоки. Было очевидно, что это и есть граница.
Насколько мне удалось разглядеть, забор состоял из горизонтальных рядов колючей проволоки, расположенных на расстоянии около пятнадцати сантиметров друг от друга. Каждый ряд проволоки был прибит гвоздями к грубо отесанным столбам, стоящим через каждые десять — пятнадцать метров. Нижние ряды колючей проволоки были дополнительно прибиты к коротким столбикам, расположенным метрах в пяти друг от друга. Никаких пограничников ни слева, ни справа видно не было.
Признаки границы явились передо мной так внезапно и неожиданно, что я почувствовал себя совершенно неготовым к переходу через нее, хотя думал об этом моменте каждый день, миновавший после того, как я сошел с поезда.
Я вернулся в лес, сел на землю и задался вопросом — а что делать дальше? Первой мыслью было: что, если подождать до вечера, до темноты, и за это время осторожно понаблюдать за этим участком границы, определить интервалы времени между прохождениями патруля… И это было бы, наверное, правильным решением, но уже в следующую минуту я понял, что не в силах буду столько ждать, когда цель уже так близка, и сказал себе: «Будь что будет! Сейчас или никогда!»
Я нашел толстый сук, осторожно вышел из леса на просеку и, убедившись, что справа и слева никого нет, лег на землю и быстро пополз к забору.
У самой колючей проволоки оказалось небольшое углубление. Лежа в нем, я с помощью ножа и сука, захваченного из леса, отогнул гвозди, которыми два нижних ряда проволоки были прибиты к короткому столбику, раздвинул их насколько оказалось возможным, протолкнул между ними рюкзак, а затем с большим трудом, ободрав в кровь руки и голову и разорвав брюки о колючки, и сам протиснулся на другую сторону забора. Прямо перед собой я увидел пару совсем свежих следов от солдатских сапог. Видимо, патруль только что здесь прошел.
Я схватил рюкзак и быстро побежал от забора в лес. Но оказалось, что это еще не всё! Я-то думал, что уже пересек границу и теперь нужно только быстрей уходить. Но через двадцать минут бега я неожиданно наткнулся еще на один забор, состоящий не только из горизонтальных, но и из часто пересекающих их вертикальных рядов колючей проволоки; пролезть сквозь него было невозможно!
По ту сторону забора виднелась укатанная грунтовая дорога, по которой, наверное, проезжали патрульные машины. Кроме того, вдоль забора шел какой-то провод — видимо, сигнальный. Меня охватил ужас! Ситуация, казалось, была катастрофическая. Но мне исключительно везло! Как, впрочем, и на протяжении всего похода. Рядом с этим забором почему-то не вырубили деревья! Наверное, его построили только недавно и очистить пространство вокруг него еще не успели. Я выбрал большую ель, стоявшую в полутора метрах от забора, быстро залез на нее и, повиснув на одной из толстых веток, раскачался и спрыгнул с высоты трех метров по другую сторону забора, едва не зацепившись за колючую проволоку.
