В этот момент я потерял всякий контроль над собой и побежал к мосту, каждый миг ожидая чего угодно: окрика, выстрела… Но когда я пробегал мимо дежурившего у моста полицейского, тот даже не обратил на меня внимания! При этом я был в настолько невменяемом состоянии, что, если бы он тогда кинулся ко мне, я бы, вероятно, его убил. Но ему не было до меня никакого дела! Я пробежал мимо него и очутился на мосту. С другой стороны моста на высоком шесте развевался шведский флаг. Через несколько минут я уже был в другой стране…
Сначала у меня появился соблазн немедленно обратиться в полицию, но я почему-то не решился и, находясь в какой-то прострации, всё шел и шел, пока не вышел из Хапаранда. Снова очутившись в лесу, я развел костер, сделал себе чаю и вышел на дорогу в Стокгольм. Погода была в тот день прекрасная, как будто природа хотела наградить меня за мой успех. Я спокойно шел по шоссе. Теперь мне не нужно было ни о чем беспокоиться. Осознание этого придало мне новые силы. Вскоре какая-то семья взяла меня в машину, и я проехал с ними несколько десятков километров. Я уже не скрывал свой русский язык. Моей радости не было предела! Узнав, что я из России, они удивлялись, как оказалось возможным мое присутствие здесь. После долгого периода молчания мне хотелось говорить и говорить…
Потом я пересел в другую машину и спросил у водителя, где я мог бы поменять валюту (у меня ведь было десять долларов). Водитель ответил, что банки закрыты, ведь сегодня воскресенье, но он может мне их поменять, — а после того, как услышал мою историю, он не только поменял мне доллары, но и еще дал в подарок двадцать шведских крон. Таким образом, у меня появилось шестьдесят крон! Пятьдесят я спрятал в карман куртки, а десять оставил на текущие расходы. Но, выйдя из машины, я через некоторое время обнаружил, что пятьдесят крон из куртки куда-то исчезли. Я забыл про дыру в своем кармане! Итак, осталось только десять крон, которые должны были меня спасти. «От голода точно не умру», — подумал я.
Через три дня я уже был в Стокгольме и из первой же телефонной будки позвонил своему шведскому приятелю Стефану:
— Забери меня, я в Стокгольме!
— Ты шутишь?!
— Я не шучу, но у меня денег только на один звонок.
Вскоре я попал к нему домой, где мне в первую очередь дали возможность поесть и поспать. Там же я принял горячую ванну, о которой мечтал в течение всего долгого времени моего пути.
Первые два дня, что я провел у Стефана, я только ел и спал. Оказалось, что за четырнадцать суток моего «похода» я потерял четырнадцать кило веса! Видимо, помня наше московское гостеприимство, Стефан очень старался создать мне комфортные условия.
Жил он с родителями и старшей сестрой в просторном двухэтажном доме. У него была своя машина — опель «Рекорд», на которой он приехал забирать меня, с трудом узнав в грязном, вонючем оборванце, заросшем рыжей бородой, своего московского приятеля.
— Звал меня в гости? Вот я и приехал! — сказал я ему давно заготовленную для этого случая фразу на английском языке.
Когда я рассказал Стефану и его семье о своих приключениях, они вначале не хотели мне верить, а потом стали горячо убеждать меня обязательно встретиться с журналистами, чтобы история эта была опубликована. Я вяло возражал, сомневаясь, имеет ли смысл афишировать мой побег. Ведь наверняка агентов КГБ и здесь хватает, а после такой публикации меня вполне могут или тут замочить, или отловить и переправить в Союз. Да и лучше, если бы о моем побеге вообще никто не узнал! Ну пропал человек — и пропал… Ведь из-за меня могут начаться неприятности у моих родных!
Но в любом случае сначала следовало сходить в полицейское управление и узнать, как получить политическое убежище. Эта процедура для меня пока была совершенно неясна.
Чиновник в полицейском управлении Стокгольма, которому Стефан что-то долго объяснял по-шведски, смотрел на меня удивленными глазами и качал головой. Потом он куда-то позвонил, и вскоре в кабинете появилась симпатичная девушка-переводчица, с помощью которой я написал подробное объяснительное письмо — о том, кто я такой и как сюда попал.
Из документов у меня имелись только студенческий билет МГУ с фотографией, охотничий билет и потрепанное свидетельство о рождении, выданное двадцать три года назад в сельсовете поселка Нижние Кинерки. Паспорта не было — он остался в Москве, но, так как Стефан подтвердил мою личность, чиновник к этому пункту придираться не стал и попросил прийти через пару дней.
Когда я снова явился в полицейское управление, в кабинете, кроме уже знакомого мне чиновника, сидел человек средних лет в штатском костюме, который поздоровался со мной на чистом русском языке.
Я решил, что, видимо, это был человек из организации типа нашего КГБ.
