В этот момент в его глазах появился некоторый интерес, и он перешел к вопросам несколько иного характера. Его интересовали подробности моей работы в ГАИШ, характер исследований, которые мы проводили на подводной лодке, сведения о нашем маршруте и самой лодке, а также о военно-морской базе, из которой мы отправлялись в экспедицию.
Я объяснил, что мы проводили гравиметрические измерения, совершенно не связанные с военной тематикой. Находились мы на лодке только в выделенных для нас отсеках, поэтому о ее конструкции и оборудовании я ничего не знал, как и о военно-морской базе, через которую нас провезли в закрытой машине до причала.
Видимо осознав, что никакой «полезной» информации от меня не получить, он опять утратил ко мне интерес и перешел к откровенным издевательствам.
— Значит, ты хочешь на Гавайи, работать в обсерватории! А ты знаешь, что на Гавайях крупнейшая база американского флота? Может, ты туда хочешь? И потом, откуда видно, что ты окончил МГУ? У тебя есть диплом?
— Диплома у меня нет, так как его должны были выдать только через три года работы в Тюмени, на нефтеразработках. Я это уже объяснял в полицейском управлении.
— Так почему же мы должны тебе верить? Может, ты окончил не МГУ, а школу КГБ? И вообще, какие у тебя есть доказательства, что ты действительно
— Доказательства? Ну что ж, если вам нужны доказательства, то могу показать участок финской границы, через который я ушел из СССР, а также место недалеко от границы, где я закопал свое охотничье ружье. Кроме того, вы можете навести обо мне справки в МГУ и справиться о реакции на мой побег. Ведь сообщение о нем передала радиостанция «Свобода» сразу после моей пресс-конференции. К тому же, наверное, и местное пограничное начальство пострадало за ротозейство — это тоже можно выяснить, если будет такое желание.
— О’кей! Единственное, что мы можем проверить, — место, где ты якобы закопал ружье. Хотя это тоже ничего не доказывает! Тебя могли просто привезти туда и инсценировать переход границы. Хотя для такой операции нужны очень веские причины! А ты не больно-то похож на крупную шишку. Оставь свои координаты, мы подумаем, что с тобой делать. Лично я тебе не верю!
Выйдя из здания американского посольства в гадком настроении, я брел по набережной и размышлял о том, что ведь и правда, никакого диплома МГУ, подтверждающего специальность «геофизика», у меня нет. И заполучить его теперь уж совершенно невозможно, даже через три года. Значит, меня и в обсерваторию работать не возьмут, даже если я и окажусь каким-то образом на Гавайях. Что же делать? Значит, нужно получить подтверждение моего образования в каком-нибудь шведском университете, где есть соответствующая специальность. Это нужно как-то выяснить…
И вдруг мне ясно послышалась русская речь. Оторвавшись от своих мыслей, я увидел, что оказался у причала, где пришвартованы парусные лодки. В одной из лодок, с виду старой, но явно очень крепкой, сидели и разговаривали друг с другом на чистом русском языке мужчина и женщина средних лет, по одежде и виду — местные.
Я так обрадовался, что, не задумываясь, тотчас подскочил к ним:
— Здравствуйте! Извините, но я услышал, что вы говорите по-русски, а я — русский и недавно здесь. Соскучился по общению на родном языке. Вы русские?
Крепкий, коренастый мужчина лет шестидесяти ловко вылез из лодки на причал и протянул мне руку.
— Будем знакомы, Георгий… Владимирович.
— Очень приятно! Володя Крысанов.
— А-а-а… я что-то слышал про тебя; кажется, читал в газете. Ты убежал из СССР!
— Да, это про меня. Но я не виноват, что журналисты здесь устроили такой ажиотаж.
— Ничего-ничего, страна должна знать таких героев! Нина, иди сюда… Познакомься, это моя жена Нина Нильсовна, — представил он миловидную женщину лет пятидесяти на вид. — А где ты живешь?
— Здесь, в Стокгольме, мне дали квартиру.
— Один или…?
— Один.
— Значит, холостяк! Ну, тогда пошли к нам обедать. Там и поговорим. Узнаем о сегодняшней России, так сказать, из первых рук!
— Спасибо за приглашение, я с удовольствием! Только на минутку отойду, куплю что-нибудь к обеду. А то неудобно как-то с пустыми руками.
— Да ладно, оставь! Что, у нас в доме выпить не найдется?
Мои новые знакомые жили в красивом доме — постройки, видимо, еще прошлого века, — расположенном на холме у входа в бухту.
За обедом мы с Георгием Владимировичем выпили, и я, расчувствовавшись, подробно рассказал им всю свою историю с самого начала.
Эти двое пожилых людей с таким интересом и сочувствием слушали меня, так искренне переживали мои приключения, что у меня возникло ощущение, будто я нахожусь среди родных.
Кроме того, их очень интересовала теперешняя жизнь в СССР, где Георгий Владимирович, оказывается, не был с начала войны, а Нина Нильсовна — вообще никогда. Она родилась в Швеции. Отец ее был швед, а мать — дочь русских эмигрантов.
Я обрисовал им жизнь в советской стране, как я ее видел, — ничего не приукрашивая и не очерняя.
