Мать отказалась заниматься птицей, поэтому Михаил забрал лебедя и пошел в сарай. Я хотел идти за ним, но Миша сказал, что он только подвесит его до завтрашнего дня.
— А колба зачем? — спросила мать. — Мы ее наготовили столько, что до осени хватит.
— А ты еще не знаешь о цинготниках в леспромхозе?
— О каких цинготниках?
За дверью послышались голоса, и в избу вошли отец и начальник леспромхоза.
— А нам как раз тебя и надо, Николай Иванович! — сказал отец. — Мать, я гостя привел. Знакомьтесь!
Николай Федорович и мать представились и пожали друг другу руки.
— Ухи хватит на всех? — спросил он у матери.
— Разведем пожиже, так хватит. Но до ухи еще не меньше часа. Николай Иванович, ты зови своих тоже. Только как мы поместимся?
— А мы стол и скамейки принесем, — сказал дядя Коля.
Когда он вышел, Николай Федорович снял с плеч солдатский вещмешок, достал из него и поставил на стол консервные банки, хлеб, две пол-литровые бутылки водки и что-то еще. Вошел Миша с ведром молока, а вслед за ним Аня.
— Николай Федорович не знает, что такое колба, — обратился отец к матери. — Ты бы приготовила немного попробовать.
— Аня приготовит. Она у нас молодец насчет колбы. Лучше меня делает.
— Эту колбу? — спросила Аня неуверенно, показывая на колбу, принесенную дядей Колей.
— Нет, возьми нашу. Эта уже старовата.
Миша взял несколько стеблей колбы из пучка и принялся жевать их.
— Да, старовата, но соку в ней еще достаточно для лечения цинги. Ее нужно мелко нарезать и потолочь. А если еще и с молоком, то за уши не оторвешь — и цинга скорее пройдет.
Пришли дядя Коля и тетя Настя. Их дети, Коля с Надей, остались играть на дворе с Иваном и Валей. Мне же было интереснее с взрослыми. Тетя Настя с матерью занялись приготовлением ужина.
Дядя Коля рассказал, что нашел много колбы, но ее нужно заготовить в течение двух-трех дней, пока она не зацвела и не стала непригодной. Нужно отрядить человек десять, и дядя Коля отведет их на Березовую речку и к Калдае. Отец предложил на первое время поделиться колбой, которую успели заготовить мы и дядя Коля, чтобы можно было начать лечить людей уже завтра с утра. Только нужно раздобыть молока.
— Я с колхозом договорюсь, чтоб литров сорок в день поставляли, — сказал Николай Федорович.
— От колхоза вы ничего не получите, — заметил дядя Коля. — У них план по сдаче молока не выполняется. На прошлой неделе был уполномоченный из райкома и так пригрозил председателю, что тот молоко от своей коровы начал сдавать и колхозников прижучил — все сдают сколько могут. Надо сообщить тем соседям, которые не в колхозе, чтобы продавали вам молоко.
— Ну, мужики, если поможете поставить моих людей на ноги, то я перед вами в долгу не останусь!
Мать поставила перед мужчинами миски с колбой в сметане и стаканы. Николай Федорович разлил водку по стаканам и произнес тост за знакомство. Они выпили и приступили к колбе и рыбным консервам, которые принес Николай Федорович. Миша только чуть пригубил стакан.
Из разговоров за ужином я узнал, что Николай Федорович был танкистом, а его семью разбомбили, поэтому он после войны решил уехать подальше в Сибирь, на Калтанскую стройку, которую объявили всесоюзной. Он рассчитывал работать с техникой, но партия отправила его сюда — поднимать леспромхоз, прежний начальник которого спился. Я уснул, не дождавшись конца ужина.
Миша разбудил меня на рассвете, и мы снова отправились на рыбалку к свинарнику. Иван не захотел вставать так рано. Клев был хороший, и мы поймали довольно много рыбы, хотя ловили не больше часа. Миша спешил домой, чтобы заняться посадками.
Когда мы пришли домой, все уже позавтракали. Отец ушел в магазин — принимать молоко от частников. Мать и тетя Настя отправились в леспромхоз с ведром колбы в парном молоке. Валя с Аней ушли в школу. Мы остались дома втроем, хотя Иван еще не проснулся.
Миша показал мне, как чисть рыбу моим перочинным ножиком, а сам принялся ощипывать лебедя. Когда рыба была очищена, Миша поджарил ее на сковороде, подбросив дров на еще горячие угли в печи. Завтрак из свежей рыбы оказался настолько вкусным и обильным, что меня потянуло в сон, но утята и цыплята были еще не кормлены. Миша дощипывал лебедя, который уже не казался мне таким громадным.
Пришла мать из леспромхоза, и мы весь день высаживали рассаду капусты, готовили лунки для огурцов, тыквы, дыни, арбузов и бог знает чего еще. Миша подробно объяснял мне и показывал шаг за шагом, как нужно сажать тот или иной овощ, как его поливать и как за ним ухаживать. Кое-что откладывалось у меня в голове. Когда Миша увидел, что я уже не слушаю, он стал читать стихи, под которые я незаметно заснул прямо на грядке. Иван же с самого начала решил, что лучше таскать навоз для лунок, чем слушать Мишины наставления и копаться в земле.
Не знаю, как долго я спал, когда Миша разбудил меня.
— Пойдем лесовозы смотреть, — сказал он.
Слышалось гудение моторов. Когда мы подошли к калитке, первый из огромных грузовиков уже был на мосту, а за ним шли еще два. Мой сон как рукой сняло.
— «Студебеккеры», — сказал Миша.
— Что? — переспросил я.
