Я подумал, что этот день — самый лучший в моей жизни! К этому времени ветер затих и облака полностью исчезли. Завтра будет хорошая погода для рыбалки.
Миша попросил нас с Иваном накопать червей, и мы пошли в огород, где был чернозем. Иван копал землю лопатой, а я собирал червей, разрыхляя комки земли. Некоторые черви были очень большие, но я всё равно брал их, хотя Иван сказал, что у нас нет крючков для таких больших червей. Я ответил, что утятам достанутся. Впервые после драки мы делали что-то вместе.
За ужином, который состоял из перловой каши с молоком, Миша рассказывал о своей практике в Асиново. Он сказал, что озимые принялись очень хорошо, но яровые еще и не думают сеять, несмотря на раннюю весну. Во многих колхозах даже пахать еще не начали. Хотя агрономы советовали сеять в этом году пораньше, но обком партии объявил начало сева только на середину мая. А если дождей не будет, то это всё равно, что выбросить семена. Отец посоветовал Мише не очень раскрывать рот при посторонних насчет обкома. Не дай бог, донесут, и тогда можно забыть о дипломе. И лучше, если Миша закончит дипломную работу к концу лета, чтобы приступить к работе осенью.
— У тебя как со здоровьем? — спросил отец. — Ты что-то уж очень худой.
— Нормально! Только иногда голова болит, но это, наверное, от голода.
— Сдай экзамены и сходи к врачу, поговори с ним как следует. Он может дать справку, чтобы отложить защиту по болезни, а сам приезжай сюда. В этом году много голов полетит, если будет неурожай, поэтому лучше не соваться на работу до осени.
Дядя Коля уже не раз говорил, что зря тянут с посевными при такой жаркой весне, — поэтому я понимал, о чем говорил Миша, но не понимал, почему отец советует ему не защищать диплом сразу и не спешить поступать на работу. Мне было важно лишь то, что Миша может снова приехать к нам. С Мишей жить веселее!
Утром Миша разбудил меня и Ивана еще до восхода солнца.
Позавтракали. Отец с матерью занимались привычными утренними делами. Солнце освещало горы, когда мы подходили к нашему омуту. Миша показывал, как наживлять червяка, велел переговариваться шепотом и указал наши места. В тот день я понял, что надо быть очень внимательным и терпеливым. Рыбу я подсек с четвертого или пятого раза. Я поймал нескольких здоровенных чебаков; вытаскивать и даже поднимать их с земли оказалось весьма сложно. Но в какой-то момент стало ясно, что клев заканчивается.
В это время я увидел высоко над нами отца, следившего с берега за нашей рыбалкой.
— Ну что, рыбаки? С удачей?
— Хороший был клев! — сказал Миша.
Солнце поднялось уже довольно высоко. Я и не заметил, как пролетело время.
— Зайдем ко мне в магазин, и отправляйтесь домой. Соседу Николаю муки отнесете.
Миша бросил наверх удочки, протянул отцу ведро с рыбой, подтолкнул меня и Ивана к отцу, который протянул нам руки, и быстро забрался наверх по обрыву.
— Неплохо порыбачили, — сказал отец. — Ужин будет знатный! Мы все пошли к магазину. Там уже стоял народ и ожидал открытия.
— Через десять минут, — сказал отец ожидавшим людям. — Девяти еще нет.
Мы вошли в магазин, где отец насыпал в полотняный мешочек муки из большого мешка, взвесил его и записал что-то в тетрадь.
— Дяде Коле отдадите, — сказал он мне.
Когда отец открыл дверь, чтобы выпустить нас, мы оказались лицом к лицу с начальником леспромхоза Николаем Федоровичем. Он вошел в магазин, поздоровался с отцом, а потом, узнав меня и Ивана, поздоровался с нами за руку.
— Этот молодец тоже твой? — спросил он отца.
— Мой, Михаил.
Николай Федорович поздоровался с ним тоже.
— Ну как? — спросил отец начальника. — Добились овощей?
— Нет! — ответил тот. — Послали меня куда подальше! Обещали на днях прислать аскорбиновую кислоту. Но это — то ли будет, то ли нет, а у меня уже двадцать человек в лежку здесь и еще больше на участках. Народ на консервах да каше всю зиму сидит, а из овощей только прокисшая капуста да изредка сухой лук. Еще одна такая неделя, и план к чертовой матери, а за это по головке не погладят! Партбилет на стол, и как бы самому не угодить на лесоповал.
Я не сразу понял о партбилете и лесоповале, но, подумав, догадался, что речь идет о лагере, в который может угодить начальник.
— Цинга? — спросил Миша.
— А вы врач?
— Нет, агроном. — ответил Миша. — А вы, видимо, не из Сибири?
— Из Новгорода. А какое это имеет отношение к цинге? — спросил он несколько раздраженно.
— Да здесь у вас под ногами самое лучшее средство против цинги, — сказал Миша.
— Какое?
— Колба, — ответил Миша. — Или иначе называется черемша. Лучше, чем аскорбиновая кислота.
— Правду говорит? — спросил начальник у отца.
— Конечно!
— Теперь припоминаю, что лесничий, Михаил Сергеевич, что-то говорил мне про черемшу перед отъездом.
— А куда он уехал? — спросил отец.
— В район вызвали по лесным делам. Сегодня или завтра должен вернуться. А где же взять эту колбу?
— Теперь уже, пожалуй, поздно. Я вчера нарезал немного, но она уже переросшая, — ответил Миша. — Разве что по северным пологим склонам в тайге еще можно найти.
