— С огородом закончите сегодня? — спросил он Мишу.
— Нет, нужно подождать еще пару дней, чтобы окрепла рассада в парнике, а то солнце жарит так, что спалит ее, если рано пересадить. Вот скороспелку можно сегодня посадить — она начала проклевываться. К Первомаю всё посадим. Я думаю, где бы большие кадки и насос раздобыть. Закачали бы в них воды на полив из лужи, пока она не высохла.
— Идея хорошая. У нас в магазине бывают бочки из-под селедки. Посмотрю, остались ли какие целые. Мне пора на работу. Поговорю с людьми: кажется, я видел на складе какой-то старый насос.
Девочки позавтракали и ушли в школу. Иван только что проснулся и заявил матери, что больше не пойдет собирать лебеду, так как вокруг они всё уже собрали, а крапива жжется.
Я пошел с утятами на речку ловить рыбу. Утята уже почти полностью оперились и стали походить на уток. Когда я проходил мимо хомутной, там всё еще толпился народ, но дяди Коли не было — он уехал в леспромхоз помогать заготовлять колбу. Теперь он сторожил коней в ночном и днем был свободен. Сторожить коней стало необходимо после двух случаев конокрадства в соседних бригадах. Голодные люди были готовы украсть что угодно. Воров так и не нашли.
Я опять пошел к свинарнику, где ловил рыбу раньше. Заглянув внутрь, я увидел, что помещение пусто. Немногих оставшихся после зимы свиней увезли на центральную усадьбу в Ключи. Там было правление здешнего колхоза «Память Ильича». Утята нашли в свинарнике какую-то еду и были ею очень заняты. В другом конце сооружения находилось подсобное помещение, где смешивали корм для свиней. Там не было ничего, кроме железной печи, стола, двух скамей и железных бочек. Их насчитывалось шесть штук. Они были выше меня, поэтому я пододвинул скамью и залез на нее, чтобы посмотреть, что в бочках. Все они оказались пустыми.
Утята были по-прежнему поглощены своим занятием. Мне было непонятно, что они здесь нашли. Я решил оставить их в свинарнике, а сам, закрыв дверь, побежал домой и рассказал Мише и матери о бочках. Заодно сказал, что утята увлеклись чем-то в свинарнике.
— Они свиной помет едят, — сказала мать.
— Помет? — спросил я.
— Ну да! Помет, то бишь говно, — подтвердила она.
Мы с Мишей нашли бригадира у хомутной. Вокруг него всё еще крутилось несколько колхозников, и нам пришлось подождать в сторонке, пока они закончат свои разговоры. После того как Миша поздоровался с ним, бригадир посмотрел на меня и спросил:
— Вы сыновья Васильича?
— Да, — ответил Миша. — Я только на побывку, а так работаю агрономом в Пушкино.
— И что вам надо? Хотите к нам агрономом?
— Нет, — сказал Миша. — Я хотел спросить, нельзя ли временно взять пустые бочки из свинарника, чтобы воду возить.
— А мне что за это будет? — спросил бригадир, улыбаясь.
— Первомайское спасибо, — весело ответил Миша.
— Берите! Только не заиграйте! Нам они могут пригодиться.
— Вернем по первому слову, — бойко ответил Миша и протянул руку бригадиру.
Мы быстро пошли к свинарнику, пока бригадир не передумал. Когда мы вошли, утята сидели вплотную друг к другу и дремали, но тотчас проснулись и окружили меня. Я повел их на речку, подобрав удочку, червей и ведерко, а Миша занялся бочками. Я обратил внимание, что вдоль обрывистого берега реки густо росла лебеда. Иван просто не знал, где ее искать.
Рыбалка не шла. Утята мешались, и мне пришлось отвести их обратно в свинарник и закрыть. Клев был не очень хороший. Удалось поймать только несколько чебаков, пескарей и гальюнов. Но главное удовольствие доставляло то, что я был один на речке, неспешно текущей в зеленых берегах. Низко в небе вились стрижи, а один раз над самой водой стремительно пронеслась синяя птица величиной с ласточку. Я постепенно перемещался вниз по речке, забрасывая удочку и следуя за поплавком. Так я прошел метров сто пятьдесят до обрывистого участка берега, который нужно было обходить верхом вдоль огородов. Здесь крапивы и лебеды — хоть косой коси! Миновав обрывистую часть, я спустился к воде на травянистый уступ, которым заканчивался большой омут. Дальше шел галечник. На вытоптанной траве была видна рыбная чешуя. Видимо, здесь ловили рыбу. Едва крючок утонул, как поплавок резко нырнул. Я подсек и начал тащить рыбу. Мне с трудом удалось выбросить ее на берег. Это был большой окунь. Крючок сидел глубоко, и мне пришлось вырезать его перочинным ножичком, который, к счастью, оказался в кармане моих трусов.
Мне удалось поймать еще трех небольших окуней и нескольких чебаков, как вдруг в омут упал камень. Я оглянулся вверх и увидел загорелого длинноволосого мальчика в рваных трусах, который был намного крупнее меня.
— Ты чего это в моем омуте ловишь? — спросил он с угрозой.
— Я не знал, что это твой омут. Миша сказал, что можно ловить по всей речке.
— Какой такой Миша?
— Мой старший брат. Он настоящий рыбак. Вон там, видишь, у свинарника.
В это время Миша подходил к свинарнику за очередной бочкой. Я хотел показать мальчику, что у меня есть защита. В это время Миша увидел меня и направился в нашу сторону.
— Лови! — сказал мальчик. — У меня сейчас всё равно крючков нету.
