«Может быть, ключ все еще в моей комнате. О боже, я надеюсь, что он все еще в моей комнате».
Потому что другая альтернатива — что она уронила его или что кто-то взял ключ — слишком ужасна, чтобы даже думать об этом прямо сейчас.
Вэл дрожащей рукой достала телефон и написала обеим своим соседкам.
Она ждала на улице, дрожа от холода, около пяти минут. Затем Вэл услышала, как открылась дверь, и Джеки спустилась по лестнице к воротам, одетая в спортивные штаны и старую футболку с рисунком. Ее глаза распахнулись от удивления, когда она мельком увидела Вэл.
— Что с тобой случилось?
О, точно. Она выглядела дерьмово.
— Ничего, — пробормотала Вэл, прикрывая рот рукой. — Не беспокойся об этом.
Но Джеки явно беспокоилась.
— Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Ты не выглядишь хорошо.
— Я в порядке.
Джеки закусила губу, бледная и неубежденная. Она больше ничего не сказала, когда Вэл последовала за ней обратно в их квартиру. Внутри было почти тепло. Мередит стояла у плиты, готовила, и запах готовящегося мяса и специй заполнил всю комнату.
— Эй, детка, — сказала Мередит, — Банни прислала… о, боже мой. Что случилось?
— Ничего. — Вэл стиснула зубы, волна горячего и иррационального гнева прокатилась по ней. Несколько месяцев Мередит и Джеки довольствовались тем, что игнорировали ее. А теперь это? — Я в порядке, — добавила она. — Это ерунда. — И затем, защищаясь. — Оставь меня в покое.
— Это, — проговорила Мередит, — не похоже на ерунду.
— Я думала, ты сказала, что уходишь с парнем, которого знаешь, — присоединилась Джеки. — Он сделал это с тобой?
Слишком близко к правде, и, возможно, Мередит поняла это по выражению лица Вэл, потому что в ее взгляде появилась ожесточенность.
— Тебе нужно позвонить в полицию.
— И что им сказать? — огрызнулась Вэл. — Что меня трахнули слишком жестко? Что это было слишком для меня и заставило плакать?
Джеки быстро заморгала.
— Что?
— Я просила об этом. — Вэл схватила себя за подбородок. — Мне нравится, когда грубо.
Мередит покачала головой.
— Подожди, — сказала она, — дай мне разобраться…
— Я хочу, чтобы люди причиняли мне боль, когда трахают меня, — произнесла Вэл с такой яростью, что даже Мередит моргнула. — Большое спасибо за вашу заботу, но избавьте меня от допроса. Если бы действительно заботились обо мне, вы стоило сказать что-нибудь прошлой ночью, когда это имело значение.
— Прошу прощения? — холодно сказала Мередит. — Что это должно означать, Банни?
— Вам не терпелось увидеть, как я уйду. — Она почувствовала слезы на глазах. — Понимаю. Я оказалась третьей лишней на вашем маленьком свидании. Я была никому не нужна. Но вы — ни одна из вас — не сказали мне позвонить, когда я вернусь домой, или хотя бы поинтересовались, как его зовут. — Вэл втянула воздух. — И почему? Потому что на самом деле вам все равно. Так что, пожалуйста, избавь меня от своего беспокойства — если это вообще так.
— Если ты сказала, что знаешь его, почему мы должны сомневаться? — Джеки сама была на грани слез. — Ты, казалось, собиралась совершенно спокойно пойти с ним.
Потому что именно люди, которые тебя знают, могут причинить тебе больше всего боли.
— Джеки, не надо, — заявила Мередит. — Это не твоя вина.
— Нет, — сказала Вэл немного дико. — Это моя вина. Я сама напросилась на это.
— Это не то, что она имела в виду, — возразила Джеки. — Это не то, что мы обе имели в виду. Мы действительно волновались!
Мередит взяла Джеки за руку и сжала ее. Обращаясь к Вэл, она спросила:
— Что с тобой не так? В последнее время ты ведешь себя очень странно. Если бы мы знали, что ты такая…
«Вы бы никогда не позволили мне переехать?» Вэл мысленно закончила слова Мередит, в ней поднялась горечь, которая покрыла ее горло, как цианид.
«Но ты меня не знаешь, — хотела сказать она. — Ты не знаешь, какая я».
Может быть, я всегда такая.
Может быть, это то, кто я есть.
Проглотив слова обратно вместе со слюной, хлынувшей в рот, Вэл взяла из раковины стакан воды и отвернулась, чтобы выпить. Она гордилась собой. Ее рука не дрожала, хотя слезы начали капать из глаз.
— Я сейчас пойду в свою комнату, — проговорила она едва сдерживаясь. — Пожалуйста, дайте знать, если найдете мой ключ.
Она чувствовала, как ее соседки пристально смотрят на нее, когда закрывала дверь своей спальни.
Вэл поставила воду возле своего матраса и сбросила одежду, избегая своего отражения в зеркале. Она переоделась в пижаму и рухнула на постель, пожалев об этом, как только ее больное тело запротестовало. Уставившись на свои пустые, облупленные стены, она услышала, как Джеки и Мередит разговаривают тихими, обеспокоенными голосами. Гул, то усиливающийся, то затихающий. Слова не разобрать, но она знала, что они говорили о ней.
