— Очень приятно с вами познакомиться, — сказал он. — Простите за беспорядок. Я ненадолго отвлекся.
Желудок Вэл взбунтовался, когда глаза Мередит переместились на нее.
— Я не знала, что у тебя гость, — заявила она тоном, в котором читалось много подтекста. — Ты ничего не говорила Джеки или мне о том, чтобы привести кого-нибудь.
Вэл наполняла пустой бокал, поглаживая ножку. Ее лицо так пылало, что казалось, глаза вот-вот загорятся. Она не сводила их с зеленоватой жидкости.
— Наверное, мне не пришло в голову об этом сказать, — проговорила она в конце концов. — Я знаю его уже много лет.
— Откуда? — спросила Мередит, явно думая, что ответом будет что-то нелицеприятное, например, объявление на сайте или бар на плохой улице.
— Со школы, — ровно ответила Вэл. — Средней школы.
Мередит нахмурилась.
— Это тот самый друг, которого ты встретила в клубе?
Вэл вздрогнула и посмотрела на Гэвина, ожидая его реакции, но его лицо было бесстрастным, пока он ставил ее все еще полную тарелку еды в микроволновку.
— Нет, — произнесла она, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Мередит. — Это был кое-кто другой. Я с ним больше не виделась.
— Ох. Хорошо. — Мередит бросила еще один взгляд на Гэвина, который, сложив руки, прислонился к холодильнику. Несмотря на его небрежную позу, невозможно было не заметить, что он на шесть дюймов выше, чем прибор. — Средняя школа, да? Ну развлекайся. Я буду в своей комнате. Пока, Банни… Гэвин.
— Очень приятно было познакомиться, — сказал он, ставя перед Вэл теплую тарелку. Она увидела, как его глаза переместились на бокал с вином, и он бросил на нее взгляд, который без труда истолковала. Воспользовавшись присутствием Мередит, Вэл сделала долгий, вызывающий глоток. Не отрываясь от ее глаз, он сказал Мередит:
— Уверен, мы еще увидимся.
Вэл поставила бокал и заметила, что Мередит смотрит на нее. Сначала она подумала, что это из-за взгляда Гэвина и угрозы в нем, но она стояла не под тем углом, чтобы заметить. Потом Вэл почувствовала прохладное дуновение воздуха на шее, когда Гэвин сел рядом с ней, положив руку на ее голое колено под столом, и поняла, что шарф упал, обнажив красные отметины на коже, которые он оставил, когда душил ее.
— Он сделал тебе больно? — прошептала Мередит.
Вэл сделала вид, что ничего не поняла, сунув в рот большой кусок ризотто. Как оказалось, это было ошибкой. Горло болело, когда она глотала горячую пищу, вкус свежего сливочного масла покрывал ее рот, как масляное пятно. Она захрипела, и Гэвин встал, чтобы принести ей стакан воды.
Мередит отодвинулась, вытащила свой телефон из кармана и указала на него. «Позвать на помощь, — одними губами произнесла она. — Тебе нужна помощь?»
Вэл покачала головой.
Мередит снова указала пальцем, выражение ее лица становилось все более настойчивым.
«Идиотка, — подумала Вэл. — Тебя собираются убить, а ты даже не догадываешься».
— Я думала, ты пойдешь в свою комнату, — сказала она вслух, заставив свою соседку вздрогнуть и бросить на нее взгляд, полный недоверия. — Мы можем поговорить позже.
Гэвин с любопытством посмотрел на Вэл, а затем на Мередит, которая покраснела и быстро ушла. Ее дверь захлопнулась… и послышался звук запираемого замка.
Поставив воду перед ней, Гэвин заметил:
— Похоже, я пришелся не по душе твоей соседке.
— Не льсти себе. Я ей тоже не нравлюсь, — пробормотала Вэл, потянувшись за бутылкой. — Ей никто не нравится, кроме Джеки.
Гэвин отодвинул бутылку от нее.
— Достаточно, Вэл.
— Чушь. Раньше ты всегда пытался заставить меня пить свое дурацкое вино. Ты просто хочешь, чтобы я была несчастна.
Он изучал Вэл, двигая пальцами по ее бедру. Ей не понравился этот взгляд. Он заставляло ее чувствовать себя немного похожей на насекомого на окне.
— Да, — согласился Гэвин наконец. — Ты всегда так хорошо давала мне то, что я хочу.
Она схватила бокал, намереваясь выплеснуть то, что еще в нем осталось на Гэвина. Он поймал ее за руку, и ножка хрустнула в ее пальцах, обезглавленный бокал упал на стол, как увядший цветок, и вино выплеснулось на ее черную юбку.
— Иди к черту.
Гэвин хлопнул ее запястьем по столу, прижав его к луже вина.
— В шахматах всегда определенный темп, — заявил он ей. — Каждый игрок должен сделать ход или уступить. Отказываться нельзя. Только сдаваться.
Он взглянул на их руки.
— Возможно, ты считала себя в безопасности в своей изоляции, но ты только загнала себя в угол. Я держу тебя в цугцванге. Что бы ты ни делала, твоя защита ослабнет и рухнет, и тогда, моя дорогая, я уничтожу тебя. — Он подчеркнул последние три слова, крепче сжав ее руку.
— Возможно, я не убью тебя, но могу причинить тебе боль. Я знаю твое тело лучше, чем ты сама. Я могу заставить его испытывать наслаждение, вопреки твоему желанию. И еще есть твои соседки. Твои коллеги. Твои родители — я бы оставил их напоследок, чтобы обеспечить твое… дальнейшее хорошее поведение, — добавил он. — Когда все другие пути будут исчерпаны, думаю, ты поймешь, что гораздо легче сдаться, чем сопротивляться мне.
