Мы находились в галерее, в которую попали через задний двор и которая снаружи выглядела совсем неприметной. Но войдя внутрь, я поняла, что первое впечатление было обманчивым. Здесь встречались разные стили и направления в искусстве. Мраморные статуи стояли рядом с красочными инсталляциями на стенах, с высокого потолка над нашими головами свисал креативный скелет, украшенный зеркалами, отражающими солнечный свет. Яркие точки и полосы танцевали на стене и освещали другие экспонаты. Я слабо разбиралась в истории искусства, чтобы понять, какой эпохе или какому художнику принадлежали все эти произведения, но – и это, наверное, гораздо важнее – мне все это очень нравилось. Все они были такими живыми и смелыми.
Повернувшись к Ною, я заметила, что он изучает меня своими темными глазами. Тепло, которое я при этом почувствовала, к летней жаре никакого отношения не имело. В горле пересохло, но я не отвела взгляда. К моему удивлению, он сделал это первым.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – голос Ноя показался мне более низким и хриплым, чем обычно.
– Хочу, – ответила я, и мы вошли в соседнее фойе, которое было оформлено столь же впечатляюще. Здесь уже собрались другие посетители. Некоторые были одеты в модные платья и костюмы, другие, как мы с Ноем, – в повседневную одежду.
– Шампанского? – предложил Ной, когда мы подошли к бару.
– Нет, апельсинового сока или чего-нибудь вроде него будет достаточно.
Я ждала за барной стойкой, когда Ной вернется с двумя стаканами и маленькими бутылочками сока. Он налил нам немного и с улыбкой поднял стакан.
– За наше якобы свидание.
Я не выдержала и рассмеялась.
– За наше якобы свидание. – Пока пила, я рассматривала стену за спиной Ноя. На ней было трое запертых ворот разных оттенков зеленого цвета, перед которыми висели большие экраны.
– А что именно здесь находится? – поинтересовалась я.
Ной повернулся так, чтобы тоже посмотреть на стену, и невольно придвинулся немного ближе ко мне. Его рука лежала рядом с моей на барной стойке. Мы не касались друг друга, но я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Пальцы покалывало, и я ненадолго сжала руку в кулак, чтобы избавиться от этого ощущения и сконцентрироваться.
– Это, – ответил Ной, – и есть сюрприз.
В этот момент шторы за нами опустились и свет погас. Толпа стала взволнованно перешептываться, все погрузилось во тьму. Потом позади нас что-то затрещало, появился проектор и вывел изображение на средний экран.
– Вау, как вовремя ты это сказал, – прошептала я.
– Тс-с. Конечно, это было запланировано, – ответил Ной, и в полумраке я увидела, как сверкнули его зубы, когда он улыбнулся. Я ткнула его локтем в бок и стала наблюдать за происходящим.
На экране в заброшенной студии танцевала пожилая женщина. Картинка в серо-коричневых тонах периодически зависала в ритм фоновой музыке, что делало представление еще более атмосферным. Движения женщины были изящными и грациозными, благодаря чему она выглядела намного моложе, чем могло показаться на первый взгляд. Она смотрелась прекрасно, вращаясь и делая взмахи руками. Затем другой проектор вывел еще одно изображение на левый экран. На нем была все та же студия, но теперь в ней занималась группа девочек. Они стояли у балетного станка и выполняли одно упражнение за другим, следуя указаниям учительницы. Последняя девочка в ряду делала все на один шаг медленнее, некоторые движения были нечеткими и становились все более неуверенными. Время от времени одна из девочек, стоящих впереди, поворачивалась и хихикала, наблюдая за неудачными попытками последней.
Когда очередная фигура, которую показала учительница, у нее не получилась, она остановилась, стянула с ног пуанты, бросила их в угол и с плачем выбежала из зала. Остальные девочки и учительница продолжили репетировать, не останавливаясь.
Я оторвалась от грустной сцены, когда заметила, что пожилая женщина на центральном экране перестала танцевать. Вместо этого она села на кожаный диван перед телевизором, взяла в руки пряжу и спицы и начала вязать маленькие чулочки, в то время как на левом экране показывали обычный школьный день девочки. Вот она прибежала домой и спрятала свои пуанты в коробку, стоящую в задней части шкафа. Вот она закрыла дверцы шкафа.
Тот же шкаф внезапно появился на третьем экране справа, когда включился третий проектор. Его двери открылись ровно в тот момент, когда они закрылись на первом экране. И пока маленькая девочка на левом экране спала, еще одна, та, что справа, открыла коробку с пуантами, надела их и стала репетировать одну фигуру за другой, держась рукой за кровать. Сквозь окно в комнате виднелась луна, медленно движущаяся по небу, и только с рассветом девочка легла спать. Следующий день обе девочки провели одинаково, пожилая женщина на среднем экране тоже жила своей обычной жизнью: смотрела телевизор, что-то пекла, разговаривала по телефону. Она не выглядела несчастной, делая все это, но от той грации и изящества, как в танце, не осталось и следа.
