Просто у нас паникеров не очень веселая жизнь и надо использовать любую возможность, чтобы посмеяться над собой и над целым миром.
Ну что? Вспомним о биатлоне.
Приклад упирается в плечо и становится с ним одним целым. Взгляд находит мишень и ничего кроме нее больше нет. Пульс, дыхание, давления крови в сосудах приводим в норму усилием воли. Палец на спусковом крючке кожей породнился с металлом. И вот он нажимает на курок и пуля летит в цель…
Даже не верится, неужели я все-таки смог это сделать. И вы держите в руках эту книгу как дополнительный патрон подаренный мною. В трудную минуту, когда закончатся свои вы вспомните о нем и о том что у меня же получилось. И это поможет вам выжить, хотя бы сегодня. А завтра………..?! Вы сами решите, что будет завтра. Главное, что оно обязательно для Вас наступит. Вы поверите в это, когда дочитаете все до конца.
В этой книге вы не найдете каких то волшебных рецептов или советов, которые в одночасье изменят вашу жизнь к лучшему, я все таки не врач и не волшебник.. Я просто учусь и такой же как вы. И поэтому могу поделиться с вами только своей жизнью. Это тоже самое что поделиться своей кровью с тем кому ее не хватает и за кого вы в ответе
Ведь мы с вами одной крови Вы и Я.
Если Вы прочитаете мою жизнь посвященную Вам и сделаете то, что смог я, значит моя кровь вам пригодилась и я пролил ее на этих страницах не напрасно.
Одна жизнь, одна любовь и одна книга…
Три загадки создателя всего сущего… для отдельно взятого человека. Хочется верить,. что я нашел на них правильные ответы. Чего и Вам желаю.
Одного неизвестного писателя спрашивают:
Вашу книгу прочитало только два человека, вас не расстраивает?
– Как здорово и кто же второй?
Павел долго колесил по вечернему городу, который был для него таким родным и одновременно чужим. Он очень его любил и уже долгое время ненавидел. Особенно днем. И в этом противоречии не было ничего удивительного. Его всегда было трудно понять и многим людям, которые его знали, часто казалось, что он одновременно живет на противоположных полюсах. А каково ему было понимать и принимать самого себя? Об этом никто не знал и уже никто не узнает.
Когда-то, очень давно, он сломал себе шею о философский закон единства и борьбы противоположностей и уже давно ходил по жизни с повернутой головой, как будто ее не замечая. А потом, как-то не заметно, надорвал себе еще и душу. Любой хирург-недоучка легко вам вырежет паховую грыжу, если вы пытались взвалить на себя непосильную ношу. Она видна, и диагноз легко поставить. А что делать с душой, которая выпирает из того места, о котором никто не знает, и ты тоже ничего о ней пока не знаешь. Но любое соприкосновение ее с внешним миром у тебя вызывает нестерпимую боль. А самое страшное наступает тогда, когда внешним миром для нее становишься ты сам. И куда бы ты ни спрятался, она везде с высоты своего бессмертия пугает смертью твое бренное тело, которое ничего не может понять. За что мне все это? И вот ты в муках бродишь по миру, неся свою душу на протянутых руках ,и пытаешься спрятаться, оберегая ее от болезненных прикосновений. Пока хватает воли к жизни, ты ищешь того волшебного доктора, который своими золотыми руками сможет вправить ее обратно, в то место где и положено ей находиться до поры до времени.
Сколько людей, религий, философий пытались ему помочь. Как он им верил и ждал от них чуда, что они окропят его святой водой или накормят чудодейственной таблеткой, и он наконец проснется от страшного сна. Но ничего не помогло. Под тяжким грузом у него стали опускаться руки. Видимо закончились силы или просто сели батарейки его жизни. Продолжительная депрессия, с каждым днем закутывали его в свою противную липкую паутину и не оставляла никакого шанса выбраться наружу.
Мысль о том, что пора с этим покончить пришла к нему не сразу. Пускай с обреченностью загнанного зверя, но он любил жизнь, и долгое время цеплялся за нее как мог. И она в знак благодарности платила ему той же монетой. Она подарила ему таких людей, которые были способны полюбить даже его тень. Благодаря им, и ради них он собственно говоря и жил или во всяком случае пытался жить. Что, значит жить для себя, он давно позабыл. Искренне радоваться, мечтать и смеяться он мог только после изрядной дозы алкоголя, который на время дарил ему мифическую свободу. А наутро тяжелое похмелье опять прятало его в тюрьму безысходности и отчаянья, из которой ему всегда приходилось выбираться на белый свет в муках ненависти к самому себе.
