Ничего себе, – подумал он. Вот уж, в самом деле, подобное манит к себе подобное.
Эти два противоположных слова уже давно стали его жизненным паролям. И поэтому неудивительно, что он на них споткнулся.
Неужели в этой квартире жил такой же чудак как я? Не может такого быть. Он открыл тетрадь.
Прочитав несколько страниц его рука потянулась в саквояж за фляжкой с коньяком- его допингом перед последним подвигом. После пару хороших глотков, он отметил: Чувствую в этой писанине без бутылки не разберешься. Он пока даже не заметил, что его послевкусие была с привкусом юмора. Ему пока было не до юмора, так небольшая задержка перед длинной дорогой. Его решимость пока еще его не покидала.
И он начал читать сначала. Его глаза так разгонялись по дорожкам предложений, что убегали в глубину себя. Ему начало казаться, что все это пишет он сам. Дуальность происходящего его то пугала, то восхищала предчувствием и ожиданием чего то важного для него.
Он встречал в своей жизни многих людей, но никто не был ему так близок как этот незнакомый человек. И в самом деле ничто так не сближает людей как общее горе, которое вы пронесли по жизни даже не ведая друг о друге. Ему захотелось, что бы вместо этой тетради напротив него сидел бы сейчас ее хозяин. Он столько бы ему рассказал, сколько может рассказать пассажир поезда дальнего следования своему попутчику пока не закончиться водка у проводника. Хотя он уже сам оказался этим попутчикам и его слезы, истерический смех а иногда завывание одинокого волка были как аплодисменты исповеди его соседа по тесному купе жизни. Хотел бы он увидеть его сейчас, наверное, уже нет. Он много раз до этого видел его в зеркале. И все их отличие заключалось в том, что его отражение сделало то, о чем он всегда мечтал. И его улыбка, спотыкаясь на точках и запятых, подсказывала ему, что и у него это может получиться. От ожидания встречи с самим собой настоящим, о котором он все еще помнил и хранил в своем сердце, у него захватывало дух. До этой встречи оставалось всего лишь несколько предложений.
Он дочитал их. Словно, марафонец из последних сил пересекая финишную черту.
Он еще не знал что победил. Слишком много сил он отдал для этой победы. Он знал только одно – кому он эту победу посвятил.
Павел закрыл тетрадь. Бережно погладил ее красную обложку. Достал из кармана плаща телефон, включил его и нажал кнопку быстрого набора самого дорогого для него номера.
-Дорогая, привет!
– Ну, слава богу, где ты пропал? Я уже волноваться начала и телефон твой молчит.
– Ты не поверишь. Я тут в турагентство зашел. Он посмотрел вокруг себя на пистолет и петлю на крюке на деревянную труху и кипу газет, на эту тетрадь в его руках и улыбнулся. Хотел вот улететь без тебя. Но подумал, что это будет нечестно с моей стороны. Выбирай Рим, Париж, Лондон, а может Байкал или Камчатка? Ты же всегда мечтала, куда нибудь со мной полететь.
– Ты же знаешь, я с тобой хоть на край света. Только ты приезжай поскорее домой у нас тут такое событие , наш сын неожиданно жениться решил. Вот с невесткой стол накрываем, помолвку надо отметить. Как же мы без тебя?
– Скоро буду, ждите.
Он быстро сбежал по лестнице и выскочил на улицу. Посмотрел на своего «жигуленка» и про себя сказал : Пойду Ка я на метро, тысячу лет в нем не был, да так и быстрее будет. Он почти бежал по ночному городу и не сразу заметил, что наступила зима. Когда робкий первый снег наконец достучался в его разгоряченное лицо ему вспомнились слова из песни под которую он танцевал свой первый свадебный танец со своей любимой.
« Снег кружиться летает, летает, и поземкою клубя. Заметает метель, заметает все что было до тебя.»
Да, меняет декорации природа. Сменю и я свои душевные одежды, если в очередной раз любовь оказалась сильнее смерти. – подумал он, оглядываясь на затерявшиеся в свежем снегу свои следы.
Второй день я не могу выйти из дома. Моя подружка Смерть взялась за меня основательно. Она всегда так делает, когда чувствует, что я собираюсь от нее сбежать, чтобы совершить свой очередной маленький подвиг во имя ее противоположности. Она всегда потом меня находит, даже в самом безопасном для меня месте и начинает подло мстить. То схватит своей костлявой рукой за горло и немного придушит, прислушиваясь дышу я или нет. Так для острастки, чтоб не повадно было. Иногда на грудь взгромоздиться, и ждет пока от бешеной скорости сердце захлебнется кровью. А частенько своей косой под дых норовит ударить.
Но самая ее любимая игра это водить меня по жизни на своем невидимом смертельном поводке. Только заиграешься в какой нибудь песочнице она тебя обратно требует. Ах не хочешь, так мордой в песок. Уплыл от нее подальше на тебе тони. Только куда то взгромоздился, лети с пьедестала в зловонную лужу. Выпил с горя душа воспряла, посмотрела вокруг, нет ее. Можно помечтать. Как же с утра за все отомстит, все наверстает.
