— Нет! — прокричала девочка. — Нет! Нет! НЕТ! Однако мольбы остались не услышанными. Бомен поднял меч над головой, и за его спиной засверкали остальные клинки. Обнажив оружие, армия снова тронулась с места. Красавица с жезлом прошла, чеканя шаг, за братом Кесс, следом двинулись трубачи, флейтисты и барабанщики, а следом, с бравой песней на устах, глядя прямо перед собой и улыбаясь, замаршировали солдаты.
— Убей, убей, убей, убей! Убей, убей, убей!.. — пели они.
Кестрель повернулась и в слезах побежала, спасая свою жизнь.
У кровати воинство разделилось пополам. Холодно заблестели мечи, разрубая на части апельсин на серебряной тарелочке; полетели во все стороны клочья воздушного полога; один из них попал на светильник и загорелся. Спустя мгновение пламя охватило постель. Зары неколебимо шагали вперед, и жаркий костер лишь на миг озарял их красивые юные лица. На пылающей постели недвижно, опираясь на подушки, сидела старуха и любовалась уходящей армией.
Захлебываясь рыданиями, Кестрель выбежала из Чертогов Морах с голосом Поющей башни в руке. Следом, уничтожая все на пути, шагали зары. Изящные платья, развешанные в гардеробной, и стол, накрытый для так и не состоявшегося обеда, погибли под сияющими лезвиями клинков и навеки обратились в прах.
Девочка громко плакала в отчаянии, убегая неведомо куда, пока не увидела камин с чугунной решеткой. Позади маршировали миллионы ног и пели миллионы разудалых голосов. Некогда задавать вопросы, некогда размышлять. Даже не замедлив хода, беглянка ринулась прямо в огонь, и…
Тишина. Столбы холодного пламени. Яркое сияние. Задыхаясь, трясясь от пережитого ужаса, Кестрель заставила себя остановиться. Жуткий ледяной огонь остудил ее голову, и девочка поняла, что хочет совсем другого. Зачем убегать от родного брата? Разве сможет она жить без него? Если уж Бо изменился, они выпьют эту чашу вместе.
«Никуда я не уйду, — подумала сестра. — Только вместе, навсегда».
Она обернулась. Армия заров наступала сквозь белое пламя, и во главе ее шел любимый брат Кесс. Удивительный костер замедлил его шаги, а кроме того, почти поглотил музыку, и улыбающиеся рты едва шептали, словно издалека:
— Убей, убей, убей, убей! Убей, убей, убей!
Кестрель твердо посмотрела в лицо Бо и распахнула объятия, так что отточенный меч, который взмывал и опускался с каждым шагом, должен был разрубить ее грудь.
Их взгляды встретились. Бомен все еще улыбался, но песня затихла на его устах.
Мальчик приближался. Клинок без остановки взлетал и падал, грозно сверкая.
Улыбка погасла, и меч уже не так уверенно рассекал холодный огонь. Близнецы сошлись настолько, что Бомен мог видеть слезы на щеках сестры.
В его взоре мелькнула растерянность. Клинок поднялся. Один взмах — и смерть… Однако удара не последовало. Мальчик застыл будто вкопанный. Юная красавица с золотым жезлом, чеканя шаг, прошествовала мимо, не моргнув и глазом. Грозное войско невозмутимо двигалось за ней, играя песню и неизменно улыбаясь ледяному пламени. Брат и сестра не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Кестрель чувствовала, как понемногу, точно ныряльщик, всплывающий из глубин, к ней возвращается прежний Бомен, которого она потеряла.
Рука разжалась, уронив клинок. Мальчик обнял сестру и крепко прижал к себе. Армия заров с веселой песней маршировала мимо.
Его плечи задрожали, а из глаз потекли первые слезы. Девочка нежно поцеловала мокрые щеки брата.
Ухватив сестру за руку, Бомен ринулся сквозь белый холодный огонь, и Кестрель побежала с ним. Некогда было обсуждать пережитое. Дети обогнали миловидную блондинку с жезлом (та по-прежнему не обращала на них внимания, как если бы пламя надежно застило ей взгляд) — и внезапно вырвались из огня. В лица подул свежий ветер. С обеих сторон возвышались лесистые горы, под ногами лежал Великий Путь, а небо затмили черные тучи. Хотя нет, не тучи. Кестрель подняла взгляд и увидела их. Орлы кружили над головой целыми сотнями. Девочка потянула брата с дороги, под сень деревьев.
— Сейчас нападут!
Могучие крылья хищников уже задевали верхушки сосен. А между деревьями, сверкая желтыми глазами, тихо стояли ряды косматых волков.
