Он показал мне мою карточку, где указывалось, в какой бригаде работал заключенный. Там был отмечен мой единственный рабочий день.
— Ничем не могу тебе помочь, если сегодня узнает начальство об этом, сразу же отправят в крематорий. Завтра отправляется особый этап, попробую тебя отправить с ним. Это единственно, что я могу сделать. Но если об этом узнают раньше, ты пропал. Поедешь с этим этапом, но оттуда еще никто не возвращался в Бухенвальд, поедешь с этим этапом, а там что Бог даст.
Это было осенью тысяча девятьсот сорок четвертого года.
После вечерней проверки я сказал в бараке, что завтра меня переводят в какое-то другое отделение работать.
Стали прощаться. Одни считали, что мне повезло, другие пугали, что это очень опасный этап и его называют «этап смертников». Никто не знал, какая там работа, потому что оттуда никто не возвращался, даже работники крематория ни разу не встретили кого-нибудь из этого отделения. Все сходились на том, что у них там свой крематорий. Но как бы ни было, а рано утром меня отправили на работу в другое место.
Утром нас поместили в машины и отвезли на станцию Ваймар, где нас ждал поезд. В вагоне был полумрак, окна были закрашены. Мы даже не поняли, в каком направлении нас везут. На одной из станций поезд остановился и наш вагон отцепили. Там пришлось сидеть до рассвета следующего дня, а уже утром подъехали крытые без окон машины, в которые нас погрузили. Лагерь, куда нас привезли оказался очень большой. Располагался он в долине, по обе стороны которой возвышались горы, а далеко на вершине виднелся лес.
Первые два дня мы проходили всевозможные процедуры. Снова сделали отпечатки пальцев, на голове обновили крест. В будущем за крестом приказали самому следить, идти в парикмахерскую. Очень строго наказывали, если волосы чуть-чуть отросли. Здесь порядок был еще строже, чем в старом лагере и крематорий свой действительно был. Русских совсем мало, в основном политические заключенные, которых привезли из другого лагеря смерти Освенцим. До этого я даже и не знал, что есть такой лагерь. У всех заключенных из Освенцима был выколот лагерный номер на руке. В Бухенвальде же носили одежду с нашитым номером.
Только здесь я по-настоящему понял, что эти два лагеря были кузницей смерти. От заключенных наслушался всяких ужасов об Освенциме. Рассказывали, что в сорок втором и сорок третьем годах туда привозили русских военнопленных, которых сразу же сжигали — крематории горели день и ночь. Здесь работали заключенные, которых периодически меняли, а точнее сказать, сжигали в печах, а новых ставили на их место. Очень много погибло евреев, которых свозили со многих стран Европы. На Украине их уничтожали на месте, но из Польши, Болгарии, Венгрии, Чехословакии — забирали обманом.
Евреев семьями забирали в Германию, как переселенцев, на работу, а везли в Освенцим. Мужчин и женщин сразу отправляли в баню. Перед этим они должны были сдать все продукты, которые привезли с собой. Бани же были устроены по-особому. Большой зал с трубами по потолку. Из труб были выведены душевые отверстия и это вполне походило на баню. Испуганных, загоняли в душ человек по двести. Когда польются первые капли воды, люди с облегчением начинают мыться, не зная, что их ожидает дальше. Вдруг вода кончается и по этим же трубам начинает идти газ — все задыхаются. Тела умерших загружают в вагонетки и отправляют в крематорий. С детьми поступали иначе — сажали рядами, мазали чем-то под носом и они спокойно засыпали. Дальше их ждала та же участь, что и родителей — на вагонетки и в крематорий. Все это делалось под большим секретом, но все же правда об этих ужасах доходила до заключенных.
Дело в том, что все продукты, привезенные евреями, отдавали на кухню и из них готовили похлебку. Когда разливали в миски, то последним попадалось много металла. Люди жидкость съедали, а металл выбрасывали в мусор. Но потом досмотрелись, что это золото. В лагере оно не имело цены и его можно было увидеть даже на улице. Об этом узнали эсэсовцы. Повара, жившие в лагере, рассказывали, как однажды на кухню вбежало несколько десятков эсэсовцев и стали делать обыск.
Обратили внимание на хлеб, который лежал горкой, этот хлеб был отобран у евреев. Был дан приказ разрезать хлеб на четыре части. Обнаружилось, что во многих буханках было запечено золото. Так золото раскрыло тайну гибели тысячи евреев. Для заключенных это больше не было тайной. А ведь многие до сего дня не знают, какая судьба постигла их близких и друзей. Куда увезли их родных, после того как забрали на работу в Германию?
В Бухенвальде тоже были евреи, в основном, ученые.
