Решили проверить свою догадку. Как-то ночью поднялись все по тревоге, которую сделали сами. Внимание наше было приковано к трубе, из которой высоко в небо рвалось пламя. Заключенные из Освенцима стали рассказывать, что там, было восемь крематориев — днем трубы просто дымились, но ночью из труб непрерывно поднималось пламя. На другой день решили проследить за трубой еще раз, надеясь, что это был пожар. Днем ничего особенного, стоит труба, но к вечеру из нее потянулся дым, а ночью было такое сильное пламя, что заревом освещало всю окрестность. Оно и понятно, ведь столько слабых, неспособных к работе людей было во всех отделениях. Работали мы на секретном заводе и понимали, что нас не выпустят отсюда живыми. Тактику немцев мы уже раскусили, они следов за собой не оставят, хотя и проиграют войну. Никто не знал, что именно здесь строилось. Место, где мы работали, находилось на берегу какого-то озера или реки, конца не было видно, поэтому трудно было понять. Вокруг возвышались высокие горы, которые кольцом окружали наш лагерь, далеко впереди они поворачивали вправо. Под этими горами находились шахты. На всем побережье, сколько видит глаз работали заключенные. Мы вывозили из шахт вагонеткой камень и сбрасывали прямо в воду. Одни нагружали вагонетки, другие разгружали их. Целый день пленные долбили эту гору. Вход был небольшой, примерно метра три в высоту, внутри же были большие помещения. Стены отделяли нас друг от друга, поэтому мы не знали, что делают другие. С одного объекта на другой нас никогда не переводили. Не было никакой надежды выбраться из этого заточения. Как мы узнаем об окончании войны, даже если бы и дошли эти слухи, кто нас освободит отсюда? Думаю, что не все немцы, даже военные, знали об этом объекте. Теперь лагерным пополнениям никто не был рад. Единственно, что всех интересовало, где проходил фронт, ведь пока человек живой, он надеется на что-то, и никакие обстоятельства, какими бы безнадежными они не были, не могли убедить нас, что это конец. Мы знали, что к началу зимы Украина была полностью освобождена, американские войска вступили в союз и вроде перешли границу и уже воюют на немецкой земле. Кто-нибудь да скажет:
— А что нам от этого, ведь мы заложники, смертники.
Какая польза, что мы проживем еще три-четыре месяца?
Даже если не будет пополнения из пленных, нас выжмут, как лимон, а потом отправят в крематорий.
Этот разговор подхватывали другие:
— Нам все равно не жить, так зачем растягивать мучения? Зачем строить для немцев секретный объект, чтоб они еще с кем-то начали войну и так же издевались над людьми? Можно всем организованно броситься в воду.
— Ну и что из этого, поплаваешь в холодной воде и вылезешь с воспалением легких. Уж лучше жди своей очереди в крематорий, вдруг не дождешься.
— Тогда еще один путь. Здесь в лагере нас несколько тысяч. Всем до одного не выйти на работу и объявить голодовку.
— На работу не пойдешь и голодовку не надо объявлять, они и так есть не дадут. А на работу погонят это точно — не для того они ходят с собаками, чтоб испугаться нашей голодовки.
Однажды и я разговорился:
— Я не сомневаюсь, что все мы смертники, но все же думаю, что нам надо вступить в борьбу со смертью.
— Сказано: молодо-зелено. И как же это ты собрался с нею бороться?
— Один хороший друг мне говорил: «Никогда не отчаивайся». Вы предлагаете как умереть, лучше давайте подумаем, как нам выжить. Каждый уже начал эту борьбу. Ведь раньше как было — во время вечерней проверки давали номерки в крематорий. Пока не знали для чего они даются, было много желающих получить их. Сейчас же, когда все поняли, что этим мы подписываем себе приговор смерти, этих номерков никто не берет и это говорит о том, что мы боремся за жизнь. Зачем же тогда нам искать путь к смерти, нужно терпеть до конца. Я вот за последние три года столько раз был на волосок от смерти, и все же еще надеюсь, что и отсюда выберусь. Уверяю всех, я буду жить! Прошло уже больше года как я видел сон. И во сне слышал голос, что если пройду преграду, буду жить. Я эту преграду прошел и верю, что так и будет. Я не знаю, есть ли Бог, но я верю в слова, сказанные мне — в этом смысле я верующий. Никто из нас не знает, где мы находимся. Возможно, там за горами уже ведут бои русские или американцы и в одно прекрасное утро нам объявят: «Вы свободны». В моей жизни был случай, когда я пришел в отчаяние и хотел покончить с собой, чтоб не попасть в тюрьму, решил повеситься. И в тот момент, когда я писал записку о причине самоубийства, вдруг вбегают мои друзья и с радостью объявляют, что меня награждают премией. И за что? За то же самое, за что я хотел погубить себя. С тех пор мой девиз: «Никогда не отчаивайся».
— Молодец, парень, легче будет умирать.
— А я тоже видел сон недавно, — говорит один заключенный, я видел всех нас лежащими как мертвые, но знал, что мы живые. Вдруг вижу, над нами летит целая туча ворон. Эти вороны превратились в самолеты и стали нам бросать продукты. Что ты скажешь на этот сон?
