В зале поднимается неимоверный шум. Понятно, отец шагнул за грань дозволенного. Он пытается сдвинуть несдвигаемое. Мало кто желает менять установленные вечностью законы. Несколько лож загорается красным светом, выражая несогласие с предложениями отца. Но что меня радует, большинство светится согласным, зеленым, и мизерное количество синим, нейтральным.
Отец выжидает ровно минуту. Взмахом руки он останавливает препирательства и в полной тишине заканчивает речь:
— Решать нам всем вместе судьбу наших детей. Я не желаю зла ни вашим, ни своим детям, только добра и счастья желаю, не желаю, чтобы кто-то из вас потерял свою кровь в никому ненужных раздорах. Повторю. Решать нам. Я закончил.
Иллюзия отца испаряется, оставляя легкую дымку в центре зала.
Я горд за отца. Лучше сказать то, что он сказал не смог бы никто.
Раздается колокольный звон и электронный голос сообщает:
— Переходим к прениям в порядке очереди. Голос пятой ложе.
На месте иллюзии отца появляется новая иллюзия. Мощный черный феникс излучает злость и усталость одновременно. Я вижу отца Киви. Второй раз в своей жизни. Первый лучше не вспоминать.
Непонятное волнение в моей груди заставляет биться сердце сильнее. Это отец моей Киви. Кровь от крови, плоть от плоти. Мне видится, как он постарел, в его крыльях появились белые перья. Седые. Побег дочери не дается ему легко. Он смотрит в глаза моему отцу безотрывно.
— Ваше Доверие… Вы понимаете, что это предложение рушит многовековые устои, на которых держатся все миры? Хоть на минуточку можете представить себе, если все дочери и сыны станут отрицать договорные браки, призванные сплотить миры, не допустить распри и войн? А вопросы наследования? — Властелин Поднебесья сцепил зубы и зло прищурился. — Да, я не скрываю, я веду поиски сбежавшей дочери, и я найду ее и заставлю выполнить свой долг перед нашим миром. Иначе мой мир… В общем, я сам буду решать свои проблемы, но я категорически против подобного предложения и вношу встречное. Я выказываю недоверие председателю конфликтного совета и считаю, что этим предложением он противоречит всем мировым законам, не чтит общемировых традиций и пытается решить свои личные проблемы с нашей помощью.
Отец Киви поворачивается и смотрит в мою сторону.
— Я вижу тебя, — протягивает он руку и тычет пальцем в мою ложу. — Я найду тебя, щенок, и вырву твое сердце, я не позволю моей дочери стать вашим сосудом. — Властелин Поднебесья поворачивается к отцу. — Я все сказал.
Мой визит заканчивается внезапно. Полет в обратную сторону быстротечен. Все как наяву. Сердце стучит набатом. Пот заливает глаза.
И не понять — это сон, или отец снова применил ко мне один из магических приемчиков.
Знаю, их есть у него.
И это один из способов, чтобы я своими глазами увидел и услышал все, что происходит в Межмировом Конфликтном Совете: то, как он отстаивает интересы своих детей и детей всех миров, лишенных права соединить свою судьбу с любимым существом, вынужденных выполнять волю родителей.
Просыпаюсь. Рано. Еще целый час до подъема. Под боком сопит моя любимая. Жаль будить. Но словно прочитав мои шаловливые мысли, Киви потягивается и открывает глаза.
— Доброе утро, родная, — тянусь к Киви и целую в пухлые губы. Касаюсь рукой ее плеча и глажу бархатистую горячую после сна кожу, придавливаю и снова глажу.
— Доброе, — мурчит мое сонное счастье в ответ.
— М-м-м, пошалим? — слегка отстраняюсь и смотрю в полуприкрытые глаза.
— А время?
— Успеем, — говорю уже решительнее и, приподнимаясь, нависаю над Киви, активно ласкаю, мягко массируя грудь, опускаю руку ниже, игриво щипаю за ягодицу. Киви пищит и хихикает мне в рот.
— Ой, Ник, я по утрам такая чувствительная. Ткни меня пальцем, и я вся твоя, — она прижимается ко мне животом к моему твердому паху и сплетает наши ноги.
— В каком-таком месте, — я подтруниваю и щипаю Киви в нескольких местах по очереди, приговаривая: — здесь, здесь или здесь?
— Сказала же, в любом, — Киви делает вид, что хнычет. Я рычу в ответ.
— Нет, не сказала, — ворчу, притворяясь недовольным. — А где моя не вся? А?
Не позволяю ответить, перекатываюсь на спину и утягиваю за собой Киви. Распластываю на себе, кайфую от ее легкого почти невесомого тела. Ее твердые пики ощутимо упираются в мою грудь. На губах играет обольстительная улыбка. Ловлю всплески удовольствия в ее глазах, наслаждаюсь сам.
Птичка моя.
Даю волю рукам, ощупываю все, до чего могу дотянуться: пышные волосы, острые лопатки, тонкую талию, упругую попу, чувствительные бедра. Цепляю пальцами тонкое белье.
— Ну мы сейчас попробуем одно вкусное местечко, — рычу в рот моей птичке и жадно целую.
— Фу… Ник, я хочу в душ, — успевает она озвучить свое желание между поцелуями.
— Мы там уже были, любимая, ты забыла? — отпускаю ее. — Я не против повторить, но сейчас у меня другие планы.
В ее глазах разгорается пламя желания, и Киви освобождает руки, опирается ими, нависает надо мной. Приближает свое лицо к моему с явным намерением поцеловать.
Толкаемся носами. Смеемся.