Рики до сих пор не смог привыкнуть к заточению. Даже сейчас, несмотря на тревогу о судьбе Кэй и любопытство относительно карточки пациента по фамилии Десмонд, он представлял себе, как мог бы броситься бежать, прорваться мимо санитара, вырваться за ворота, отделяющие его от подъездной дорожки, и мчаться, пока Бруклин не скроется из виду.
Кэй не пришла на ланч, и в саду ее тоже не было. Оглядевшись, Рики не усмотрел никаких признаков того, что другие пациенты это заметили или что им есть до этого какое-то дело. Это было очень грустно, ведь Кэй обращала внимание на всех.
Когда спустя час он направился к входу в клинику, его пробрал озноб, похожий на порыв ветра, превратившийся в стрелку и указывающий путь к свободе.
–
Рики точно знал, что это прозвучало не у него в голове. Он резко обернулся на голос, снова ощущая скользящий по коже холодок.
– Рики, скорее, пора заходить, – окликнула его сестра Эш.
– Но я услышал…
– Сегодня у нас плохой день? – спросила она.
В ее голосе отчетливо слышалась досада. Пытаясь не обращать внимания на неприятное ощущение холода, Рики незаметно ущипнул себя за мизинец и почувствовал, как заледенели руки. А ведь стоял июнь.
До входа в общую комнату оставалось всего несколько шагов, когда он снова услышал голос. На этот раз ближе. На этот раз над самым его ухом.
Он не ожидал увидеть Кэй, но она уже была там – одиноко сидела за столом в дальнем углу и писала. У нее был такой несчастный вид, что медсестры даже не пытались заставить ее присоединиться к остальным. Рики не понимал, как Кэй вообще способна сидеть. Всего пятнадцать минут шоковой терапии в Хиллкресте настолько дезориентировали Рики, что ему не удавалось прийти в себя до конца дня.
Сестра Эш, помедлив, вручила ему несколько восковых карандашей и блокнот. Проводив его до стола, она замерла, наблюдая за ними. Рики все еще не согрелся, и его рука с зажатым в пальцах карандашом дрожала.
– Работайте, пожалуйста, тихо, – сказала сестра Эш, обращаясь преимущественно к Рики. – Главврач рассчитывает воспользоваться этим благотворительным ужином, чтобы представить некоторым из попечителей своих самых успешных пациентов. Правда, было бы здорово, если бы в их числе оказались и вы двое? В конце вечера вам даже могут дать по кусочку торта.
– Потрясающе, – пробормотал Рики.
– Оставьте сарказм при себе, – вздохнула медсестра.
– Главврачу нравятся мои наблюдения. Вам они тоже должны нравиться.
– Я не главврач, – отозвалась сестра Эш.
Услышав это, Рики вскинул на нее глаза. Это было единственным намеком на то, что она помнит об их странном разговоре. Она случайно проговорилась? Или намеренно?
– Сосредоточьтесь на дневнике, Рики.
Он молчал, пока она не отошла в сторону.
У Кэй был очень усталый вид. Ее голова клонилась, глаза были воспаленными, а лежащие на столе руки дрожали. Было жестоко заставлять ее сидеть здесь. Ей должны были позволить отдохнуть и полностью восстановиться.
Возможно, у нее провал в памяти? Возможно, она дезориентирована? Рики выжидал, но в его мыслях царил хаос. Подергивая коленом под столом, он коснулся карандашом бумаги да так и замер. Он пытался придумать, что сказать. Он не был уверен, что стоит рассказывать Кэй о голосе, который он только что слышал. Это будет выглядеть так, словно он окончательно слетел с катушек. Хуже того, от этого ей станет только тяжелее.
– А знаешь, – заговорила она, выводя загогулины на листе бумаги, – мой папа неплохой человек. Я это знаю. Иногда люди на чем-то зацикливаются, и тогда им больше ни до чего нет дела. Что касается меня, то я просто хотела, чтобы он был счастлив. В этом же нет ничего плохого, верно? Просто сделать все, что в моих силах, чтобы он был счастлив. И какое-то время у меня это получалось.
Рики не ожидал, что голос Кэй будет звучать так уверенно. Это позволяло надеяться, что она еще остается самой собой. Во всяком случае, все указывало на это.
– Но у моего папочки другие представления. Он считал, что ему следует делать все возможное, чтобы был счастлив Бог. А то, что радует Бога, не радует меня. Вот в этом все дело. Иногда, чтобы сделать кого-то счастливым, ты готов на все, даже если это причиняет тебе невыносимую боль.
Рики не знал, что на это ответить, и просто покачал головой. Потом украдкой обвел взглядом остальных. Слоун тоже был здесь, но его нисколько не интересовал лежащий на столе дневник. Он смотрел на Рики, пожирая его взглядом. Энджела и Пэтти прилежно работали. Во всяком случае, так выглядело со стороны. Сестра Эш молча и неподвижно стояла у двери рядом со своей непосредственной начальницей – сестрой Крамер. Рики это вполне устраивало. Все, что угодно, только не пристальный взгляд главврача.
– Он должен был хотеть сделать счастливой тебя, – тихо произнес Рики. – Больше всего на свете он должен был дорожить тобой. Тобой и твоим счастьем.
Кэй пожала плечами:
– Ты это на себе испытывал?
