Побег из приюта полностью

– Наверное, в Калифорнии. Он там вырос.

– Знаешь, мы выберемся отсюда вместе, и я пойду с тобой, – сказала она, тихонько рассмеявшись. – И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что это дальше всего отсюда, не считая Китая. И это далеко от моего папочки. – Она доплела венок и водрузила его на голову Рики. – Мне очень жаль, что тебе пришлось спуститься в этот подвал. Я и представить себе не могу, каково это, увидеть, как ей… увидеть ее в таком состоянии.

– Спасибо, – пробормотал он. Венок щекотал кончики ушей, но он не хотел его снимать. Еще никто и никогда не делал для него корону. – Я ожидал, что он вот-вот заявит: «Веди себя хорошо, а не то ты следующий».

– Но ты же любимчик учителя, верно? – поддела его Кэй.

Это прозвучало довольно грубо, и Рики это задело.

– Зря я все это рассказал. Никакой я не любимчик.

– Ладно. Может быть, эта Фаза Два просто недоразумение. Возможно, ты что-то не расслышал.

– Как бы там ни было, я отсюда ухожу.

– Какой следующий план? С учетом того, что идея с вечеринкой провалилась.

– Я еще не знаю, – признался Рики. – Я понимаю, это прозвучит дико, но, возможно, эта история с главврачом может нам пригодиться. Может быть, я получу больше свободы. Если я скажу ему, что ночные прогулки помогают мне справляться с вспышками гнева.

Это звучало так же глупо и маловероятно, как и предыдущий план. Но даже рассуждая о том, что мог бы что-то предпринять, он чувствовал себя лучше. Хуже всего было оставаться в Бруклине без плана и идей.

– Ну да, – кивнула Кэй, и это прозвучало так же безнадежно, как и то, что сказал он. – Главное, когда будешь улетать отсюда, Супермен, не забудь прихватить меня. Договорились?

– Ни в коем случае.

Кэй что-то удовлетворенно буркнула себе под нос и снова принялась срывать идеально здоровые цветы. Несколько мгновений царила тишина, которую нарушали лишь птицы, изредка перекликавшиеся в кронах деревьев у них над головами, и невнятное бормотание Слоуна. Затем она протяжно вздохнула.

– Дело в том, что мой папочка готов заплатить любые деньги, лишь бы сделать меня снова нормальной. Я никогда не позволю им победить, поэтому он будет платить и платить, и я останусь здесь навсегда.

– Он действительно на это пойдет?

– О, еще как! Так всегда бывает, когда у людей в руках оказываются деньги. Они начинают думать, что деньгами можно исправить все, что угодно.

Кэй закончила второй венок и короновала им себя, наблюдая за усердно выпалывающим сорняки Рики.

«Совсем как друзья главврача», – размышлял он.

– Как он добыл все эти деньги? Моей маме они достались по наследству.

– Музыка. Слава Морриса Уотерстона и Гетап Севен с каждым днем растет, и проблемный ребенок ему ни к чему.

Она вздохнула и, натянув рабочие перчатки, рассеянно провела пятерней по рыхлой земле, пропуская ее между пальцами.

– Того самого Морриса Уотерстона?

Рики не знал, говорить ли ей о том, что дома у него лежат все три их пластинки. У него в голове не укладывалось, что одну из его любимых групп возглавляет человек, способный упечь своего ребенка в психушку.

– Угу. Однажды его отправили за решетку за драку в баре, но после этого он исправился. Я пачкаю его репутацию. Я надеялась, что когда-нибудь он примет меня в группу. Трубачом. Но девушки не играют на трубе в таких группах, и уж точно этого не делают трубачи вроде меня. – Она набрала пригоршню земли и, вытащив из нее червяка, швырнула его через голову Рики в сторону старика Слоуна. – Тем хуже для него. Когда я увижу его в следующий раз, я засуну свою трубу так далеко ему в…

– Уотерстон! Не отлынивай! – Сестра Крамер заметила их издалека и теперь быстрыми шагами направлялась к ним. Ее щеки раскраснелись и даже припухли. Было ясно, что ее белоснежная кожа плохо переносит жару. – А вы… – Она ткнула пальцем в Рики и, наклонившись, сорвала венок с его головы и бросила на землю. – Поднимайтесь. Вас хочет видеть главврач Кроуфорд.