– К моему глубочайшему сожалению, я не имел удовольствия видеть ее прекрасный лик, – сокрушенно покачал головой Гасаныч.
– Вот именно, – с облегчением заметила Арина. – Но эта бумажка приобретет значительную ценность, если к ней прибавить еще один ноль. Не понимаешь?
Она схватила кошелек, достала оттуда пятисотрублевую купюру и продемонстрировала ее джинну.
– Вот так, видишь?
– Я все понял! – радостно воскликнул старец, дернул волосок на бороде (Саид Бананович, рассказывающий о своей молодости засыпающим от скуки внукам, прикусил язык и громко выругался, внуки радостно встрепенулись, дед еще больше сконфузился) и осторожно опустил его на полтинник. В ту же секунду купюра превратилась в пятьсот рублей.
– Класс! – завороженно глядя на сотворенную денежку, оценила Арина. – Надеюсь, она не превратится в нарезанную бумагу, как деньги Воланда?
– Она превратится во все, что ты только пожелаешь, – с почтением отозвался джинн. – Значит, говоришь, чем больше нулей, тем больше ценности?
Арина пропустила это замечание мимо ушей, и зря. Но она была слишком увлечена разглядыванием купюры на свет.
– Ты пока посиди тут, – велела она, удовлетворенно поглаживая пятисотку. – Никуда не уходи! А я сбегаю, подготовлю бабушку к знакомству.
– Конечно, прекрасная Арина.
Как только младшая Нарышкина скрылась в коридоре, старик машинально потянулся к бороде, после чего улыбнулся в усы, покачал седой головой и щелкнул пальцами.
– Да, Люсинда, ваша беда – в отсутствии грамотного пиара, – с умным видом изрекла Глаша, отставив в сторону последнюю баночку. – С ассортиментом у вас полный порядок, ингредиенты – экологически чистые и в своем роде уникальные, помещение колоритное, вот расположение – не очень, далековато от мест скопления людей, опять же гарпии рядом крутятся, но, с другой стороны, это даже плюс – экзотика, элемент опасности. Люди любят ездить за тридевять земель, чтобы получить что-нибудь чудесное, продолжительность поездки и связанный с ней риск увеличивают ценность добычи. Будем декларировать вашу косметику как эксклюзив и «лимитед онли» – это повысит ее привлекательность для светских красавиц. А для деревенских барышень следует наладить выпуск косметики масс-маркет. Что же касается пиара – имя ваше уже на слуху, и это хорошо. Правда, облажались вы с тем принцем и пропиарил он вас по-черному, что ж, будем отмывать и создавать вам положительный имидж путем грамотного пиара.
Травница зачарованно слушала девушку, внимая каждому ее слову.
– Так где же мне добыть эту самую пиару? – простодушно поинтересовалась она. – Она на болотах где растет или один раз в год в шальную ночь расцветает? Или это зверь какой чудной? Не слышала никогда про такого.
– Пиар, бабуля, это самое сильное колдовство по привлечению потенциальных покупателей, – деловито пояснила Глаша, едва сдерживаясь, чтоб не рассмеяться.
– Поделись, внученька, коль владеешь, – взмолилась Люсинда. – Не ради себя ведь стараюсь, ради людев, им бы, горемычным, как бы мои зельица пригодились!
– Ладно, – кивнула девушка, – ради благого дела отпиарю по полной программе.
– Уж я-то тебя, девонька, отблагодарю так, что век не забудешь! – клятвенно пообещала старушка. Оливье за ее спиной самозабвенно изобразил лягушку, в которую, судя по его пантомиме, обратит Глашу добродушная бабулька.
– Бабушка Люсинда, а средства от вредных маркизов у вас не имеется? – невинно поинтересовалась Глаша, обольстительно улыбаясь артисту.
– А эт чего такое? – искренне удивилась старушка, а затем, перехватив взгляд девушки, тихонько рассмеялась: – Голубки ссорятся – только милуются.
Травница упорно продолжала принимать их за влюбленную парочку. «Надеюсь, не подмешает в воду никаких глючных травок для примирения строптивых возлюбленных», – вздрогнув, подумала Глаша. Но Люсинда любовно расставляла баночки по цветам и была целиком занята планами по завоеванию парфюмерно-косметического рынка королевства, про чудодейственный отварчик для поднятия сил было благополучно забыто. Может, оно и к лучшему.
– Ну что, бабуля, давай мне перо да бумагу – пиар делать будем.
Радостная травница умчалась за шкаф, притащила стопку шершавых листов и заостренную палочку, а затем, порывшись в одном из шкафов, достала и пузырек с чернилами.
«Ишь ты, и чернила есть», – подивилась Глаша. А Люсинда, встряхнув пузырек и вынув из него пробку, сделала большой глоток.
– Точно он, чернушный сок, – пояснила травница, вытирая губы и передавая заменитель чернил изумленной девушке. Та поставила пузырек на стол, обмакнула в него заостренный конец палочки и вывела на сером листе бумаги название списка волшебно-косметической продукции: «Сказочный гламур», а затем улыбнулась и дописала: «Ведь вы этого достойны!»
Продается исключительно в салоне тетушки Гламурии.
