– Но они же там все отмороженные! Вас они хотя бы боятся, – умоляюще произнёс глава Отдела поставок.
– Понятно, ничего не можете… Всё! Совещание окончено, все свободны! – жестом велел всем удалиться Князь, не глядя на них.
Подчинённые с видимым облегчением потянулись к дверям, не произнося больше ни слова.
Князь, вынув из кармана изящный телефон, поднёс его к уху.
– Алло, Полковник, день добрый, как поживаете? – спросил он вежливо, почти ласково.
– Желаю здравствовать, Ясный Князь, – ответил густой бас.
– Полковник, у меня есть информация, что в зоне вашей ответственности бегает несколько нелегалов. Возможно, семья, точно не знаю… Они мне очень нужны. Позарез! В целости и сохранности. Скажите, у вас есть люди, которые смогли бы грамотно провести задержание в Пустоши?
– Провести задержание может любой боец.
Голос в трубке усмехнулся.
– А вот найти, кого задерживать, – это другой вопрос.
– Ценю ваш сарказм! Но я не услышал ответа на свой вопрос. Такие люди у вас есть? – продолжил настаивать Князь.
– Да, есть пара толковых бойцов. Один в госпитале, зато Носорог в строю.
– Он сейчас на базе?
– Нет, он в Пустоши, в свободном поиске.
– Ну, хвала Герхард, что не в запое. Вызывайте Носорога и начинайте искать. Через минуту вся информация по беглецам будет в вашей сети. Да, и для поднятия боевого духа мы бронируем премию за отлов и жирный бакшиш за сохранность товара.
– Понял. Сейчас займёмся, – ответил Полковник.
– Да, и, кстати, вы готовы к перехвату каравана? – спросил Князь.
– Конечно! Ждём только вашей отмашки! – бодро откликнулся Полковник.
– Прекрасно, как только мой источник выйдет на связь, будьте готовы к захвату.
– Непременно, – ответил Полковник.
Князь вздохнул, положил трубку и, оглядевшись по сторонам, размыслил вслух:
– Если в караване будут не оружие, как в прошлый раз, а беженцы, это на месяц обеспечит нас расходным материалом.
Он почесал лоб и добавил с досадой:
– Проклятая «Фармакия», всё под себя подмяли, никому дышать не дают! Но ничего! Надеюсь, мою Хиросиму вы надолго запомните. И Коммандер Эйке со своей собачьей дивизией попала-таки на первые полосы – посмертно! – и он криво улыбнулся.
Затем откинулся в кресле и вполголоса проговорил:
– Ах, мама, мама… Я бы не глядя отдал весь этот остров за то, чтобы с тобой поговорить. Скажи мне, зачем ты выкрутила анализ и логику до упора? Нет, конечно, спасибо. Я вижу насквозь всех этих тараканов, и это прекрасно, но я почти ничего не чувствую. А то, что всё-таки чувствую, не приносит никакой радости. Гнев, злость и раздражение от человеческой глупости. Ты мне говорила, что так будет. Я думал, что смогу привыкнуть, но так и не привык.
Он обхватил голову руками и запустил пальцы в свои светлые волосы.
– Раньше меня спасала чайная церемония. Но эти криворукие уроды ничего не могут делать нормально. Хотя бы на том уровне, на котором её делала ты… Если бы я нашёл чайного мастера, хоть немного похожего на тебя. Это было бы здорово… О, Великая Мать! Как это было бы здорово…
Огромная фура, раскрашенная в цвета «Третьего интендантского батальона», остановилась на пустой парковке перед автозаправкой. Облезлая и обветшалая, она, видимо, находилась на грани банкротства. Пыль на парковке говорила о том, что она редко принимала гостей. Тусклые фонари кое-как выхватывали из мрака колонки и магазин.
– Выпустите детей ноги размять, в туалет сходить, – скомандовал Илия двум Миротворцам, выпрыгнувшим вместе с ним из кабины. – Заправляйтесь, смотрите в оба, а я пойду поздороваюсь с хозяином.
Когда Миротворцы открыли двери, из фуры на землю в буквальном смысле посыпались подростки. Некоторые не могли стоять на ногах и падали прямо на бетон. Другие со стонами отходили подальше и садились на что попало.
– Здесь есть душ? Мне нужно постирать…– заплаканная девочка подошла к Фельдфебелю, часто моргая глазами. – Я, как могла, терпела, но… Мне так стыдно. Не могу себя простить.
Она плакала, не поднимая глаз.
– Послушай, сестричка, – наклонился к ней Кирпич. – Однажды Соловей тащил мне пулемётные ленты, во время боя. Так вот. На обратном пути его заметил миномётчик и утюжил минут десять. Он забился в расщелину и спасся. Соловей отделался контузией, но так обгадился, вонь стояла аж до самого Халифата. На войне на это никто не обращает внимания. А умывальник, наверное, там, – махнул он в сторону заправки.
– Салам алейкум! – громко крикнул Илия, подойдя к дверям и оглядываясь по сторонам.
– Ва алейкум ас-салам.
Старый и седой мужчина тихо вышел из-за угла с карабином наперевес.
– Рад тебя видеть, Ильяс! Ты что, армейский склад ограбил? – спросил он, показывая на форму, в которую был одет Илия. – Я сделал что обещал, теперь скажи мне, во имя Аллаха, ты собираешься выполнить своё слово?
– Конечно! Можно сказать, уже выполнил. Они будут здесь через пару часов.
Илия и старик обнялись, как родственники, не видевшие друг друга многие годы.
– Шармута! – внезапно зарычал старик, передёргивая затвор. – Что делает этот хаволь рядом с детьми?
Он вскинул карабин, целясь в ближайшего к нему Миротворца.
