– Мир всем! Я просто представлюсь, и вы всё поймёте. Пожилой мужчина в чёрной рубахе стремительно подошёл к сёстрам. – Я епископ Александр. Добро пожаловать в подпольную церковь!
– Господи! Не может быть!!! – воскликнула Надя, закрыв лицо руками.
Вера молча смотрела на епископа, не в силах вымолвить ни слова. А Любочка, наоборот, вздохнула с облегчением, как будто только этого и ждала.
– А чему вы удивляетесь, сёстры мои? – воскликнул епископ. – «Мы выкупали братьев своих, проданных народам, сколько было сил у нас». Так сказано в Писании. Кстати, – спросил он, поворачиваясь к охраннику, – А чего они до сих пор в цепях?
– Она говорила о смерти, как будто прямо сейчас… У неё такой взгляд отчаянный, я просто побоялся… – ответил охранник, потупившись.
– Снимай давай, перестраховщик!
Епископ обернулся к сёстрам.
– У меня охраны больше, чем у Канцлера!
– И она гораздо надёжнее, – улыбнулся охранник, отстёгивая сестёр от цепи.
– А ещё она всего боится… Посмотри на них – это же дети! – сказал епископ, глядя на Любу.
– Прошу прощения, мой Пастырь. Но я посмотрел ей в глаза и испугался по-настоящему.
– Куда посмотрел? – не понял епископ.
– В её глаза, —он указал взглядом на Надю.
– И чего в них страшного? Я вот сейчас смотрю, и всё нормально! – проговорил епископ с лёгким упрёком.
– Она была готова умереть. Поверьте мне! Нас учили отличать смертников от обычных людей. Нужно смотреть в глаза. Минуту назад она была готова умереть. Точно.
– Она всегда готова умереть, – сказала Любочка улыбаясь.
– Круто! – восхитился охранник с уважением, пытаясь отстегнуть Надю. – Я так не могу… Хотелось бы, но пока не получается…
– Давай уже, отстёгивай! Самурай… – усмехнулась Надя.
– Да, Онна-бугэйся!
– Я не Анна, я Надежда.
– Да, Надежда-сан.
– Так, похоже, вы нашли общий язык, – усмехнулся епископ, глядя на то, как охранник безуспешно пытается снять с Нади наручники.
Когда все цепи были сняты, епископ улыбнулся:
– Ну, что ж, поздравляю с освобождением! Теперь у вас новый дом и новая жизнь. Спасибо, дальше я сам, – сказал епископ, отпуская охранника. – Кстати… У нас тут полно «бывших». Ну, в смысле, бывших Охотников и Миротворцев, отличные ребята. Может, Бог даст, найдёте себе женихов.
Вера мгновенно залилась краской и опустила глаза.
– А хор у вас есть? – спросила Надя.
– Хор-то есть… Да вот с хористами беда.
– А что, петь никто не хочет?
– Нет, всё намного сложнее. Петь хотят почти все. Но в хоре слишком много басов. Есть пара теноров, а вот альтов почти нет.
– Почему? – удивилась Надя.
– Потому что бывшие Охотники обычно поют басом! И Миротворцы тоже. Нам не хватает женских голосов…
– Не скажу за них… – Надя кивнула на сестёр, – …а я бы присоединилась.
– Прекрасно!
– Как вас до сих пор не поймали? – глядя на епископа снизу вверх, спросила Любочка.
– Ну, милая, меня все боятся! В миру я неподкупный судья. Глава арбитража, любимец Канцлера и опора правосудия. Судейский иммунитет – сильная вещь. Пока не проголосуют Двенадцать, никто меня и пальцем не тронет.
– Дитя моё, успокойся, не надо плакать, всё позади, – попытался успокоить епископ, увидев, что Вера, отойдя от них на полшага, глотает слёзы.
– Извините, Пастырь! Это слёзы радости, – ответила Вера, вытирая глаза.
– Нет, – возразила Надя. – Похоже, она сама не своя после разговора с Князем Содома.
– Где вы виделись с этим монстром? – удивился епископ.
– Да он приглашал нас в свой Парк, – ответила Надя.
– Это самое страшное место на земле, смесь концлагеря и борделя.
– Если вы судья, почему не можете закрыть этот ад? – спросила Надя.
– Потому что официально его не существует. И по любому заявлению следствие будут вести Дети Ночи. А они с Князем – как близнецы-братья! Да и к Князю ни с какой стороны не подобраться.
– А не надо подбираться, надо просто сделать анализ крови! – неожиданно подала голос Любочка.
– Зачем? – не понял епископ.
– Он модификант, он сам нам это подтвердил, – ответила Люба.
– Не может быть! Хотя, с другой стороны, это многое объясняет! А откуда ты знаешь?
Епископ наклонился и смотрел ей прямо в глаза.
– Я с ним разговаривала, и он сам сказал об этом. Ему было очень весело.
– Его Парк – один из самых прибыльных бизнесов в стране. Поэтому, кроме друзей, у него много влиятельных врагов, и ещё больше конкурентов. Зная такую правду, свалить его не составит труда, – задумался епископ.
– А кто мы теперь такие? Раньше мы были негражданами, а теперь проданы в рабство.
Вера, наконец, справилась со своими слезами.
– Это очень хороший вопрос. Если не вдаваться в детали, то официально рабства на федеративных территориях не существует. Но можно купить лицензию и открыть частную тюрьму. На аукционе можно выбирать заключённых и использовать их по своему усмотрению.
