– Он рос в буквальном смысле рядом с машинами, – говорю я. – Его отец был автомехаником, и Акилле начал возиться с моторами, едва научившись держать в руках гаечный ключ. Подростком он сражался в рядах итальянского Сопротивления. Каждый день он носился по округе на видавшем виды красном отцовском мотоцикле – выполнял поручения и ремонтировал мототехнику для партизан, скрывавшихся в горах Вальданы. При этом Акилле, прямо скажем, не осторожничал. Обычно ему удавалось не попадаться на глаза нацистам, пока однажды его не засек немецкий мотокурьер, который и пустился за ним в погоню.
– И что было дальше? – спросила Риченда, как по заказу.
Я улыбнулась – на этот раз безо всякой вымученности.
– Что именно произошло в тот день, в точности неизвестно. Но мы знаем, что с тех пор Акилле отправлялся на задания на угнанном у вермахта «BMW R12».
– Ничего себе!
– В этом весь Акилле. После войны он, конечно, стал искать новые источники острых ощущений. В своих первых гонках он участвовал на старом верном красном мотоцикле, и потому, а также за политические убеждения молодого гонщика прозвали Красным Чертом. Вскоре Акилле уже завоевывал призы, но призов ему было мало. Ему хотелось новых нелегких побед. Хотелось участвовать в серьезных автогонках.
В те дни автогонки считались привилегией богатых, там заправляли аристократы и крупный бизнес. А Акилле был парнем из рабочей семьи, родом из маленького тосканского городка. Ни денег, ни дорогого автомобиля, ни состоятельных друзей, которые могли бы поддержать его финансово. Но Акилле не сдавался. С помощью друзей по партизанскому отряду он добыл отслуживший свое довоенный «альфа-ромео», который ржавел в гараже какого-то упокоившегося фашиста, и тратил на его ремонт все свое свободное время. Он восстановил машину, начал участвовать в дорожных гонках – и побеждать.
Я перевожу дыхание. К моему удивлению, Риченда даже не пытается вставить словечко. Она молча слушает, все еще с кружкой в ладонях. Я продолжаю рассказ:
– «Формула-1» тогда была еще в зачаточном состоянии. Итальянским гоночным командам остро не хватало дерзких талантливых пилотов с волей к победе. Очень скоро Акилле обратил на себя внимание. Его обхаживали самые знаменитые люди того времени. Самым известным – и самым настойчивым – оказался Гвидо Комакки.
– Комакки – как… – Риченда хмурится.
– Как машина. Как производитель автомобилей, – поправляюсь я. – Комакки был человеком энергичным и обычно добивался, чего хотел, но тут нашла коса на камень. Акилле хранил верность своим коммунистическим убеждениям. Он отказывался принимать деньги у человека, который в его глазах запятнал себя сотрудничеством с фашистским режимом. Комакки упрашивал Акилле, а ведь этот человек никогда никого ни о чем не просил. По словам Комакки, он лишь подыгрывал режиму, чтобы выжить, он помогал местным партизанским отрядам, дав им возможность хранить оружие и все необходимое на своих складах. Но Акилле счел, что это еще хуже, и заявил, что не станет иметь дело с
Я вновь перевожу дух. Сердце гулко стучит в груди. Я не представляю, как одолею следующую часть. Риченда подается вперед:
– А дальше?
– О такой сделке можно было только мечтать. Зимой пятьдесят третьего Акилле подписал контракт, и на свет появилась «Скудерия Гвельфа» – первая и единственная в Италии левацкая гоночная команда. Получив в свое распоряжение все необходимое, Акилле не стал терять времени. Свою карьеру в качестве пилота «Формулы» он решил начать с участия в Гран-при Аргентины пятьдесят пятого года. Этап должен был пройти в январе, то есть на подготовку у Акилле оставалось чуть больше года. Но у него были и другие дела – Леньи обещал ему команду, которой Акилле хотелось обзавестись. Акилле оттачивал мастерство как одержимый, принимая участие во всех гонках, в каких только можно, и одновременно они с Леньи подыскивали помещения, набирали пилотов и инженеров, тестировали и доводили до ума машины. Затея была амбициозной до безрассудства. Но на них работали деньги Леньи и мастерство и целеустремленность Акилле, и я искренне верю, что все могло бы получиться.
– Что-то у меня плохое предчувствие, – замечает Риченда.
