Побег в Тоскану [litres] полностью

– Да. Акилле, надо сказать, гордился тем, что он тосканец и romituzzano до мозга костей. Он собирался объехать весь мир, его ждала совершенно новая карьера, но он ни при каких обстоятельствах не пропустил бы «Коппа Вальдана» – дорожные гонки, которые стартовали из Ромитуццо. Гонки проходили в конце сентября, а в том году обещали стать особыми, ведь Акилле вернулся домой героем. Жители Ромитуццо любили Акилле, а он любил их. День гонок был волнующим для всех.

Утро выдалось солнечным, жарким и радостным. Когда Акилле подвел обожаемый «альфа-ромео» к старту, зрители пришли в невообразимый восторг; вместе с ним в машине сидел штурман – его товарищ по школе, а потом и по партизанскому отряду, Энцо Саньялло. На обочине трассы собрались толпы людей, которые съехались со всей Вальданы и даже из других областей, всем хотелось хоть одним глазком взглянуть на Красного Черта. Акилле быстро вырвался вперед и шел лидером, пока…

Прежде чем продолжать, мне приходится набрать в грудь воздуха и взять себя в руки. Риченда не сводит с меня глаз.

– Трасса проходила через средневековый горный городок Сан-Дамиано. Дорога была извилистой и крутой, по обочинам тянулись деревья, кое-где попадались дома. Если ехать из Ромитуццо, то с правой стороны будет насыпь – там-то и стояли зрители, а с левой – крутой склон. Акилле уже приближался к воротам города, как вдруг какая-то малышка убежала от родителей, пролезла под ограждением и вышла на дорогу. Акилле резко взял влево.

– Боже мой! – Риченда прижимает ладонь ко рту.

– Машина вылетела с трассы, врезалась в дерево, несколько раз перевернулась и опрокинулась в кювет. Девочка была спасена. Энцо получил несколько переломов и ушибы, но остался жив, а вот Акилле… – Перед глазами встали зернистые газетные фотографии: искореженный металл, битое стекло. – Акилле проткнула рулевая колонка, он погиб мгновенно. Мне хочется думать, что мгновенно. Конечно, хоронили его как героя, с почестями. Его товарищи по партизанскому отряду шли за катафалком в красных шейных платках, склонив головы. Гроб был покрыт красным флагом, на котором лежал недавно отшитый комбинезон «Скудерии Гвельфы». В какой бы день вы ни пришли на кладбище в Ромитуццо, на могиле Акилле всегда лежат красные розы. – Я старательно отрепетировала эти слова, но мне все равно приходится сморгнуть слезу. – А теперь я скажу ту самую фразу, – с облегчением говорю я.

– Фразу? – Риченда, похоже, забыла обо всем на свете. – Ах да, фразу. Минутку. – Она достает бумажную салфетку, промокает глаза и сморкается. – Ну говорите.

– В декабре пятьдесят третьего года во флорентийском доме Леньи была вечеринка, на которой Акилле Инфуриати познакомился с молодой англичанкой, приехавшей во Флоренцию учиться рисованию. Ее звали Маргарет Крей. Через много лет она станет моей бабушкой.

– Черт меня возьми, – произносит Риченда. – И они…

– Да.

– А потом он…

– Да.

Сначала Риченда молча смотрит на меня, но потом внезапно берет деловой тон:

– И с какой точки зрения вы расскажете эту историю? В чем задача книги?

– Это рассказ о любви. И все. История любви поверх классовых и культурных барьеров, в нелегких обстоятельствах послевоенной Флоренции.

– Ладно. Так. Хорошо. А насколько все осуществимо? Какие у вас источники?

– Две коробки, набитые всевозможными бабушкиными бумагами – письмами, газетными вырезками, дневниками, фотографиями. Информация об Акилле и его сестре Стелле должна найтись в архивах ANPI – Национальной ассоциации итальянских партизан, Стелла была у партизан связной. Пьерфранческо Леньи умер много лет назад, но после него наверняка остались архивы. Может быть, его семья разрешит мне взглянуть на них.

– А вдруг кто-нибудь из тех, кто знал вашего героя, еще жив?

– Можно поискать товарищей Акилле по партизанскому отряду. Там сражались в основном молодые ребята, хотя Акилле и на их фоне был слишком юным. Мы точно знаем, что Стелла пережила войну, но больше о ней ничего не известно. Она была годом моложе брата, но, судя по всему, не уступала ему в отваге. После сорок пятого следы Стеллы теряются. Но если она жива, я ее отыщу.

Я говорю это с напускной уверенностью, однако Риченду, похоже, мои слова убеждают.

– И ваш итальянский вам это позволит?

– Итальянский у меня вполне приличный. К тому же я могу найти научного ассистента, – прибавляю я с самым невинным выражением. На Марко я стараюсь не смотреть.

– Вы времени зря не теряете. Можете прислать мне всю эту информацию?

– Она уже готова. Минуту. – Я прикрепляю файл, который мы с Марко составили вместе, и нажимаю «отправить». Компьютер Риченды приглушенно тренькает: сообщение доставлено. – Получили?

– Получила. Так. Я перешлю все это Тиму и изложу свои соображения. Если он согласится, то я постараюсь выторговать вам на книгу как можно больше времени. Что он решит, сказать невозможно, но я лично считаю, что история блестящая. Да, кстати.

– Что?

– Когда родилась ваша мать? Тот парень погиб в пятьдесят пятом, верно?

– Акилле погиб в пятьдесят четвертом, – говорю я. – А мама родилась в пятьдесят восьмом.