– Вам стакан воды или маленькую бутылочку?
– А большие у вас есть? И чтобы холодная?
– Конечно. – Улыбнувшись, бармен достает из-под стойки литровую бутылку, после чего поворачивается к кофемашине и занимается моим эспрессо. Я наливаю себе воды и припадаю к стакану, одновременно изучая фотографии на стене в поисках бабушки. Да вот она – платок на светлых волосах, наклонилась поцеловать Акилле, который сидит на колесе своей «альфа-ромео». Текст над фотографией гласит: «ПОСЛЕДНИЙ ПОЦЕЛУЙ ИНФУРИАТИ». Меня пробирает дрожь.
– Это Акилле Инфуриати, автогонщик. Слышали про него?
Я киваю.
– А это его подружка Рита. – Бармен ставит на блюдце чашку с эспрессо. – Англичанка. А знаете, вы на нее похожи.
– Вы очень любезны. – Я размешиваю сахар в кофе. Мне не хочется посвящать этого доброго незнакомца в семейную историю. – Вы тоже
– Нет, я из Палермо. Ни один тосканец не сумеет приготовить такие канноли, поверьте. – Улыбнувшись, бармен указывает на витрину со множеством маленьких пирожных, начиненных рикоттой. – Меня зовут Сальваторе, для краткости – Тото.
Мы пожимаем друг другу руки.
– А меня – Виктория. Можно Тори. Да, канноли очень соблазнительные. Можно один шоколадный?
– Конечно. Еще кофе?
– Да, пожалуйста.
Пока я ем канноли и пью кофе, Тото рассказывает о себе. Оказывается, он владеет баром не так давно, хотя его семья переехала в Ромитуццо, еще когда он был подростком.
– На севере работы гораздо больше, – откровенничает Тото. – Здесь вы и сицилийцев встретите, и неаполитанцев, и тех, кто приехал из Апулии и Калабрии. Ну а этот бар – вроде местной легенды. Бывший хозяин умер пару лет назад. Гоночный фанат был, но жена не захотела забирать реликвии, так что когда я купил бар, то и все это добро унаследовал. Сам я, может, и выбрал бы что-нибудь другое, но мне нравятся гонки, и постоянные посетители мне тоже нравятся. Так что я все оставил как было.
– Вам, наверное, многое пришлось узнать об Акилле Инфуриати, причем быстро.
– Нет-нет, я про него и так знал. Еще до того, как сюда приехал. Мой отец еще мальчишкой видел Акилле, когда тот приезжал в Палермо поучаствовать в «Тарга Флорио»[39]. Акилле опустился на колено и пожал ему руку. Папа до сих пор об этом рассказывает. Честное слово. Приходите сюда в любой день в пять часов – он будет сидеть здесь и рассказывать эту историю всем желающим его послушать. Только я не уверен, что вам непременно захочется прийти сюда в пять. Бар в это время битком набит стариками, которые чего только не несут, и все про машины. И у большинства своя история про Акилле. А если не про Инфуриати, то про Акилле Варци, Тацио Нуволари, Джузеппе Фарину или Энцо Феррари[40]. И если им не случалось видеть всех этих людей собственными глазами, они всегда знают кого-нибудь, кто их видел лично.
Тото широко улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.
– Тото, можно попросить вас об одной услуге?
– Говорите.
– Я писательница и работаю над книгой об Акилле – то есть про него там тоже есть. Но сама книга о моей бабушке. – Я перевожу глаза на фотографию с бабушкой.
Тото оборачивается, следя за моим взглядом.
– О! – произносит он с интонацией человека, которому вдруг все стало ясно.
– Сегодня у меня времени уже в обрез, но если я вернусь в какой-нибудь другой день около пяти, ваш папа расскажет мне свою историю? Или, может, его друзья захотят присоединиться?
– Вы серьезно? – Тото смеется. – Неужто отец упустит возможность рассказать об Акилле человеку, который до этого его рассказов не слышал? Нет, тут у вас трудностей, я думаю, не будет. А если вы перед приездом позвоните, я попрошу отца захватить альбом с фотографиями. – Тото берет из держателя у кассы карточку с телефоном и вручает мне.
– Прекрасно. Вы даже не представляете, как я вам благодарна.
– Посмотрим, что вы запоете, когда мой папаша и его приятели присядут вам на уши часа на три. Но я рад, если смог помочь. Еще что-нибудь?
– Да! Можно мне еще один шоколадный канноли?
К тому времени, как я допила воду, расплатилась, наведалась в туалет и намазалась солнцезащитным кремом погуще, солнце стоит уже высоко. Я выхожу на улицу, и навстречу мне ударяет волна неприятного жара, словно когда открываешь духовку с намерением проверить, как там ужин. Но Кьяра вот-вот вернется, а мне хочется отдать дань уважения Акилле. Я спускаюсь по виа Сенезе, держа курс на церковь и стараясь не покидать узкой полоски тени, которую могут предложить здания на восточной стороне. Увидев неподалеку цветочный магазинчик, я неожиданно для себя останавливаюсь и покупаю шесть красных роз. Бабушка всегда учила: четное число – для покойных.
– На кладбище? – спрашивает цветочница.
– Для Акилле.
Цветочница кивает и достает катушку с лентой-
– Держите.
