Я стряхиваю с себя грезы. Мы с Марко сидим на каменной лавке во внутреннем дворике палаццо. В Сиене не так душно, как во Флоренции или Ромитуццо, кожу гладит приятный ветерок. Но даже в тени ощущается жара, тяжкая полуденная жара, которая заставляет особо чувствительных людей сидеть дома. Неудивительно, что во дворике мы одни.
– Ты думаешь про книгу, – продолжает Марко. – Я все вижу. У тебя на лице то самое мечтательное выражение.
– Да? – спрашиваю я, потому что в кои-то веки вообще не думаю о книге. Я думаю о Марко. О том, что я чувствовала, когда он поцеловал меня, о том, что могло бы случиться, если бы я не отстранилась. – Ты поймал меня за руку.
– Все вы, писатели, такие, – поддразнивает Марко. – Пока не засядете за работу, вам жизнь не мила. Сейчас для тебя нет никого важнее Акилле Инфуриати. – И он толкает меня локтем.
– Я в тот день… прости, – вырывается у меня.
Марко отворачивается и смотрит на сводчатую колоннаду в противоположном углу дворика.
– Ты о чем?
– Ну, тот раз, когда… я испугалась. Не знаю почему. Не могу объяснить. Ты не сделал ничего плохого, но…
– Тори, все в порядке. – Какой у него ласковый голос. – Это мне надо просить прощения. Я все понял неправильно и поставил тебя в неловкое положение. И назад уже не отмотаешь.
– Но это не так. – Слова рвутся из меня, и я не могу их остановить. – Правильно ты все понял. Я хотела тебя поцеловать. И мне было очень хорошо.
Марко выжидающе смотрит на меня. Настороженная улыбка еле заметна, но это все же улыбка.
– Правда?
– Правда. – Признаваться в этом хорошо и правильно, хотя сердце у меня стучит где-то в горле. – Ты тут совсем ни при чем. Ты представить себе не можешь, как мне хотелось… но я иногда впадаю в панику. У меня бывают внезапные приступы стыда. Накатит такой приступ – и тогда прощай все, что меня хоть немного радует.
– Они как-то связаны с твоим бывшим?
Миг – и вся моя новообретенная смелость уходит в песок. Мне меньше всего хочется говорить о Дункане, меньше всего хочется притащить его в это прекрасное место.
– Ну…
– Рассказывать необязательно. По-моему, у меня есть об этом кое-какое представление.
– Правда?
Он вздыхает.
– Вообще-то Кьяра человек неболтливый. Точнее сказать, у нее нет привычки болтать направо и налево, но пару раз она обмолвилась про этого парня, и из ее слов я заключил, что он неважно к тебе относился.
– Он меня не бил, не изменял мне, – повторяю я слова Чарли.
– Ну и что? – неожиданно резко спрашивает Марко. – Мой отец был бессердечной сволочью, мать от собственной тени шарахалась. Если твой муж обходился с тобой так же, если он держал тебя в страхе или стыде, то он просто скот, и я рад, что ты его бросила.
Я поражаюсь тому, как он мне сочувствует. И это чудесно.
– То есть ты понимаешь?
Марко касается моей щеки, и мне приходится приложить изрядные усилия, чтобы не прильнуть к его ладони, не потереться о нее по-кошачьи.
– Конечно, понимаю.
На этот раз я точно знаю, кто сделает первый шаг. Я касаюсь губами его губ, и он отвечает нежным поцелуем. От удовольствия я почти напрягаюсь, ожидая, что на меня нахлынет стыд. Но стыда нет. Есть только радость, радость и чувство облегчения, и это чудо – его губы на моих губах, и его дыхание, и запах. Я прижимаюсь к нему, поцелуй становится глубже, Марко притягивает меня к себе, его руки скользят по моей спине, кофточка задралась, и пальцы поглаживают голую кожу. На меня накатывает желание такой силы, что я вздрагиваю.
– Что с тобой? – тихо спрашивает Марко мне в волосы. – Скажи, если что-то не так.
– Все, все так. – Я пытаюсь отдышаться. – Честное слово. Но…
– Что? – Он тоже дышит прерывисто, и я с приятным трепетом думаю, что он возбужден не меньше моего, что он хочет меня так же, как я его. – Скажи.
– Ты говорил, что тебе во Флоренцию только завтра после обеда.
– Да.
– Тогда, может, задержимся здесь? В Сиене?
Какое-то время Марко смотрит на меня, а потом по его лицу медленно расплывается улыбка.
– Хочешь в гостиницу?
Я краснею до корней волос, но вся моя застенчивость куда-то делась.
– Да. То есть если ты тоже хочешь.
– Спрашиваешь. – Марко почесывает затылок. – Был бы я каким-нибудь ловким парнем, сказал бы: «Есть тут одно симпатичное местечко, отвезти тебя туда?» Но я не настолько хорошо знаю Сиену. – Снова та самая улыбка. – Да и кроме того, я не настолько ловок.
– Ловких парней часто переоценивают. К тому же у меня есть своя система. Который час?
Марко смотрит на часы:
– Половина пятого.
– Годится. Отвези меня куда-нибудь, где наливают спритц, и я все тебе объясню.
– Но это же полная дичь, – говорит Марко. – У тебя целый список вариантов – и ты хватаешься за первый попавшийся? А как же прикинуть план? Как же просчитать, насколько это выполнимо, во что обойдется, учесть все за и против?
– В том-то и суть моего метода. Моя система позволяет принимать не обдуманные, а быстрые решения. К тому же именно так я выбрала тебя.
– Правда?
– Правда. Кьяра прислала мне список консультантов, твоя фамилия была первой, я позвонила – и вуаля.
