– Послушай, Дункан. – Я стараюсь говорить миролюбиво, надеясь, что это его как-нибудь успокоит. – Я понимаю, что для тебя это оказалось неприятной неожиданностью. Мне очень жаль. Я бы рада сказать тебе об этом как-нибудь по-другому, но…
– Не могу поверить! – Дункан прижимает мою ладонь к своей щеке.
От ужаса я пытаюсь вырвать руку, но хватка становится еще сильнее.
– Не могу поверить, что ты и правда… Мне и в голову не приходило, что ты т-такая… Я думал, ты меня любишь. – Он почти шепчет. – Я думал, ты любишь меня так же, как я тебя. Может быть, моя любовь иногда казалась тебе неуклюжей, но я без тебя не могу! Не бросай меня.
– Тори! – произносит кто-то у меня за спиной.
Я оборачиваюсь – и, к своему огромному облегчению, вижу Кьяру, в элегантном костюме и с картонным стаканчиком кофе. Слава богу, кавалерия подоспела.
Кьяра глядит на меня, на Дункана, а потом снова на меня.
– Что происходит? – спрашивает она по-итальянски. – Это твой бывший? Парень с фотографии?
Я с усилием высвобождаю руку. На этот раз Дункан сдается и с выражением глубочайшего страдания закрывает лицо руками.
– Да. Свалился как снег на голову. Моя стерва-сестрица дала ему адрес. Я пытаюсь избавиться от него, но он не хочет уезжать. Ты не могла бы меня выручить? Сказать, что возникла непредвиденная ситуация с квартирой? Можно выдумать любую ерунду. Главное, такую, чтобы я срочно сорвалась и убежала с тобой.
Несколько секунд я жду, что Кьяра мне подыграет. Придумает какой-нибудь железобетонный предлог и вытащит меня отсюда. Она же моя подруга, она знает, что за тип Дункан. Но Кьяра лишь пристально смотрит на меня. Я узнаю этот взгляд, с таким же недоумением она смотрела, когда я пыталась объяснить, почему вышла за Дункана, почему так долго оставалась с ним.
– Предполагалось, что на этой неделе ты живешь у Марко. Или я что-то перепутала?
– Нет, не перепутала. Но я вернулась к себе – просто чтобы постирать белье и, м-м, поднять себе настроение. – Я так нервничаю, что мой итальянский меня подводит. – Я не знала, что он приедет, и заказала пиццу, но это была не пицца. Это был он. Я не могу прогнать его и не знаю, что делать. Поэтому я прошу у тебя помощи. Помоги мне, пожалуйста.
Кьяра переводит взгляд со сгорбившегося в жалкой позе Дункана на меня.
– Не поняла. Я думала, ты порвала с ним несколько месяцев назад.
– Да! Да, я с ним порвала, но он… не хочет с этим смириться. – Выходит неубедительно, Кьяра явно не верит мне, да и сама я начинаю думать, что мои слова мало похожи на правду.
Кьяра с искренним сожалением качает головой, и это почему-то кажется мне плохим знаком.
– Прости, Тори, но все это выглядит очень странно. Я вижу, что ты чем-то очень расстроена. Мне хотелось бы верить тебе, очень хотелось бы. Но… – Она вздыхает. – Марко – мой лучший друг. Ты это знаешь. И вообще то, что сейчас происходит, не кажется мне честным по отношению к Марко. Я хотела бы помочь тебе, но не могу, у меня совесть будет нечиста. Тут я на стороне Марко, и мне придется все ему рассказать. Прости. Удачи.
– Погоди… – начинаю было я, но Кьяра поворачивается и шагает прочь.
– Извини. – Дункан выпрямляется и потирает лицо. – Я поставил тебя в неловкое положение перед твоей подругой.
– Ничего. – Да уж. Ничего хорошего. Мне больно, я страшно устала. Все бессонные ночи, вся нервозность и страх, кажется, разом наваливаются на меня, накатывают волной. – Она не подруга. То есть подруга. Но она близко дружит с…
– С ним. С мистером Лаймовым Лосьоном.
– Да.
– Тогда, думаю, всему конец.
Дункан говорит это как бы между прочим, но в его голосе звучит тихое удовлетворение. Тут-то моему терпению и приходит конец. Я достаю кошелек, бросаю десять евро на стол и прижимаю бумажку тарелочкой с пирожным.
– У тебя завтра самолет, так?
– Не понял…
– Я сказала – у тебя завтра самолет. Ты говорил, что взял билеты на самолет. – Я отодвигаю стул и встаю. Вскидывая сумку на плечо, я смотрю Дункану в глаза. Дункан отвечает изумленным взглядом.
– Н-ну да. Завтра утром. Я тебе объяснил, что…
– Отлично. Значит, тебе надо где-то переночевать. Ты не распаковал вещи?
– Э-э…
– Ну, неважно. Подожди здесь. Я схожу за твоими вещами, а потом мы найдем тебе гостиницу. Здесь это не проблема.
– Что значит «гостиницу»? – хмурится Дункан. – Я останусь у тебя.
– Нет! – Я утрачиваю всякую осторожность, теряю остатки дипломатичности. – Я хочу, чтобы ты покинул мою квартиру. Не надо было тебя даже впускать. Я сказала –
– Тори, не горячись, – говорит Дункан, не повышая голоса, но страдальческие интонации исчезают, возвращаются снисходительность и презрение, от которых я всегда чувствовала себя пристыженным ничтожеством. Но в этот раз номер не проходит. В этот раз знакомые интонации меня бесят. – Я имею право находиться там, где хочу. Согласна? Не нужно закатывать скандал.
– Нет, нужно! К тому же никакой это не скандал. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
