– Я заказывала ее себе, а не тебе. Вина?
– Нет.
– Как знаешь.
Я беру недавно купленный ножик-диск, нарезаю пиццу на удобные порции и сажусь за стойку. Руки у меня трясутся, и чем старательнее я пытаюсь унять дрожь, тем сильнее она становится. Несмотря на это, я чувствую странную решимость. Буду вести себя как ни в чем не бывало. Ну почему я не осталась у Марко? Я подцепляю треугольник пиццы, откусываю и судорожно проглатываю, от соленых анчоусов щиплет язык.
Дункан вздыхает. Я слышу и вздох, и скрип дивана, но на бывшего мужа не смотрю.
– Тори, ты не хочешь все это обсудить?
– Что – «это»?
– Да все! – Дункан откашливается. – Наш брак. То, как ты сбежала в Италию поиграть в писательницу, не дав… не дав мне возможности все устроить. Устроить нашу жизнь как следует.
Тут я все же поворачиваюсь к нему:
– Нет, я давала тебе такую возможность. И не одну. И я не играю…
– Ну хватит, хватит. – Дункан демонстративно вскидывает руки, изображая, что сдается. – Ты настоящая писательница. Пусть. Я только не понимаю, зачем тебе понадобилось быть писательницей именно здесь, а не дома.
– Но это мой…
– Чарли думает, что все это – лишь показуха, игра такая. Что ты просто встала на дыбы и хочешь проучить меня после того случая с бабушкой. Слушай, мне жаль, что я такая несовершенная личность. Я принял неправильное решение, и я это признаю. Окей? Может, на этом и остановимся?
– Ни в кого я не играю. – Я стараюсь говорить спокойно, но понимаю, что вот-вот стисну зубы. – Я говорила тебе, что уезжаю. Я тебе об этом говорила, но ты ответил – «мне все равно». Я и уехала.
– Откуда я знал, что ты
Я чувствую, что у меня поднимается давление. Но какой-то холодный, рассудительный голос говорит мне: единственный способ выйти из положения – это по возможности сохранять спокойствие. Я медленно выдыхаю и, прежде чем заговорить, отпиваю вина.
– Дункан, а зачем ты приехал? Мы что, не могли все обсудить по телефону?
– Чтобы дать тебе прийти в себя, – произносит Дункан с видом великомученика. – Я подумал, что если на время оставить тебя одну, ты успокоишься.
– Так. А теперь ты приехал, потому что?..
– Потому что пора все это заканчивать. Я долго терпел, я пытался понять тебя, но теперь с меня хватит. Прекращай валять дурака, возвращайся домой.
В висках у меня начинает стучать. Я закрываю коробку и отодвигаю пиццу: меня мутит от запаха анчоусов.
– Это не разговор.
– Но…
– Хватит! – не выдерживаю я. – Уже полночь. Я хочу спать, да и ты, наверное, тоже. Я вызову тебе такси, и мы все обсудим утром, при свете дня. – Где-нибудь на людях, мысленно прибавляю я. – В каком отеле ты остановился?
– Ни в каком.
– Что?
– Не останавливался я ни в каком отеле. Зачем? Побуду здесь, пока ты соберешься и уладишь дела, а потом мы улетим. Я взял нам билеты на послезавтра. По-моему, времени предостаточно.
На меня накатывает паника, и я опираюсь рукой о стойку.
– Нет, Дункан. Я не вернусь. Если ты не можешь этого принять – сочувствую, но это так. А еще я хочу, чтобы ты остановился где-нибудь в другом месте. Здесь ты ночевать не будешь.
Дункан встает с дивана и надвигается на меня. Теперь я думаю только о том, какой он массивный, как он разозлен, насколько он сильнее меня. Подойдя к стойке, Дункан нагибается – слегка, но мне тут же хочется отпрянуть.
– Чтобы я уехал один – а
Каждый нерв во мне пищит: сдайся! Но затем я вспоминаю о Стелле. Стелла, упрямая маленькая девчонка-подросток, каждый день тайком проносила оружие мимо больших страшных мужчин. Если она справлялась, говорю я себе, то справлюсь и я.
– Ладно. Тогда ты сегодня ночуй здесь. Ты ночуй здесь, а я… – Мне удается вовремя прикусить язык и не сказать про Марко. – А я заночую у друзей. Утром за завтраком все решим. Я напишу тебе, где мы встретимся. – Я спрыгиваю с табурета, хватаю ключи и сумку и направляюсь к двери.
Дункан пялится на меня:
– Ты куда это?
Я открываю дверь, оборачиваюсь и одариваю его лучезарнейшей улыбкой самой рассудительной в мире женщины. Так я когда-то улыбалась хамоватым подгулявшим брокерам.
– Чувствуй себя как дома. Когда будешь утром уходить, захлопни дверь. А если тебе понадобится выйти до нашей… лучше не выходи.
И я закрываю за собой дверь. Сбегая вниз по ступенькам, я почти ожидаю услышать за спиной шаги, но на лестнице тихо. И все же я оглядываюсь почти до самого Санта-Кроче.
