— Товарищ Менжинский,[31] а вы мне лучше скажите, — нетерпеливо обратился к листавшему книгу гостю хозяин комнаты, — прочитали мой последний рапорт-сводку о таинственных происшествиях на китайской границе? Вынужден был обратиться к вам, нарушая субординацию, минуя непосредственное начальство и даже без санкции начальника иностранного отдела товарища Катаняна. Эти прочитали и начертали на моем докладе резолюцию: «Злоупотребление спиртными напитками во время выполнения особо важных заданий недопустимо. Участников спецоперации привлечь к ответственности и примерно наказать!». Так о подобных случаях, обо всей этой чертовщине знают и могут еще много чего рассказать местные жители по обе стороны границы. Причем здесь злоупотребление напитками, Вячеслав Рудольфович! За что наказывать наших ребят? Не наказывать, изучать надо! Ведь что произошло? Извините, напомню. Неуловимого хунгуза-бандита Чжао согласился сдать участник его шайки, кореец. Особая была у него примета — золотой зуб. В тайге чекистская опергруппа окружили избушку, где по сведениям корейца прятался неуловимый Чжао. С четырех сторон ворвались — внутри никого. Только за столом, со зловещей улыбкой на устах, убитый выстрелом в лоб кореец. Улыбка мертвеца с золотым зубом. В избушке оставили все как есть и поспешили оттуда выбраться, опасались засады. Когда наши ребята возвращались обратно, на полпути в лесной чащобе встреча — сидит на земле спиной к дереву, опять все тот же самый мертвый кореец. И зуб его золотой на том же месте, и улыбка… Подошли переправляться к таежной реке — мимо как раз не спеша проплывает мертвое тело. Опять он, улыбка, мертвый блеск золотого зуба. И подобных, про проделки этого самого Чжао, фактов из разных источников у меня, товарищ Менжинский, уже толстенная папка. Одним пьянством все это не объяснишь…
— Вот поэтому я вам, товарищ Бокий,[32] и привел помощника! Вместе будете загадки разгадывать, — улыбнулся Менжинский. — Знакомьтесь, наш китайский товарищ, прославленный красный командир-интернационалист Ван Инзун![33]
Бокий и китаец обменялись рукопожатиями.
— Рад знакомству, да только, Рудольф Вячеславович, опоздали вы! — повернулся к Менжинскому Бокий. — Начальство, сам начальник иностранного отдела ВЧК Катанян приняли решение мой секретно-технический отдел ликвидировать, сбор информации о загадочных происшествиях, разработки принципиально новых методик оперативной работы, допросов — прекратить. Говорят, что не гоже большевикам, материалистам, заниматься всякой чертовщиной, бабкиными сказками. Допрашивать врагов революции, контру, мол, хорошо умеем и без этих фокусов, нечего, мол, из Чека цирк устраивать. Оставляем только шифровальный отдел, его оборудование, остальное раздать по музеям, в Академию наук можно.
Спасибо товарищу Чичерину, наркому иностранных дел. Недавно продемонстрировал я ему наши новые возможности для тайного прослушивания и записи чужих разговоров. Новейшие американские разработки Эдисона. Удалось в афганском посольстве установить соответствующую аппаратуру и записать постельные разговоры афганского посла с любовницей, нашим агентом.[34] Очень, кстати, талантливая девушка… Да, так вот Чичерин меня к себе в комиссариат иностранных дел на работу приглашает. Говорит: «Забирай с собой все эти твои экспонаты, таинства все, — выделим помещение, оформим, как наглядные учебные пособия. В свободное от работы время — занимайся…». Вот я и начал собираться, Рудольф Вячеславович…
Менжинский наконец-то снял кепку, присел у стола. Вместо ответа взял в руки и принялся разглядывать со всех сторон сосуд с ягненком. Погруженный с головой в голубоватую жидкость ягненок стоял неподвижно, но, как живой, водил глазами, следил за окружающими. Ван Инзун подошел к старинным зеркалам из бронзы. Провел рукой по тщательно отполированной поверхности. Отражение не совсем точно передавало реальность, все было в зеленой пульсирующей дымке, многое только угадывалось. Китаец заинтересовался механизмом вращения одного из зеркал, толчком привел его в движение.
— Товарищ, товарищ, здесь без моего разрешения нельзя ничего трогать! — забеспокоился Бокий. — А то всякое может случиться, а мне потом отвечать.
— Зеркала династии Мин? — поинтересовался Ван Инзун. — Не беспокойтесь, Глеб Иванович, мне эти феодальные фокусы Поднебесной давно известны. Путешествия по времени, и все такое… Неужели действительно работает? Или очередные выдумки эксплуататоров, опиум для трудового народа?
— Товарищ Инзун, мои опыты с этими зеркалами строго засекречены, я проинформировал о них высшее руководство партии и страны. Жду, что там решат, — казенным, лишенным интонации голосом ответил Бокий. — Поэтому, пока ничего определенного сообщить вам не могу. Не имею права!
