В номерах на удивление было тихо. Судя по всему, князья начнут ябедничать, донесут о случившемся барону Унгерну и Богдо-хану только утром. С первым докладом поведают досточтимым или как их там, о невероятно злых проделках двух шайтанов на постоялом дворе, о том, как хитростью завладели они золотом, праведно нажитым уважаемыми гостями, добытым непосильными трудами во благо государства. И помогал шайтанам в их злом деле неведомый доселе картежный бес Ибикус, нечистая сила из заколдованной колоды.
Поднявшись в свои комнаты, компаньоны застали все таким, каким оставили. Мирно спали, напившись арьки, караульщики-монголы возле золотого ящика. За всех сторожил огромный лохматый волкодав, который услышав разговор и шаги в коридоре принялся хриплым басом лаять.
В соседней комнате прибывшие держали совет что делать дальше.
— Тикать надо! — опять принялся за своё Чижиков. — Забираем золотишко и ходу! В Японию! Я тут познакомился с одним японцем, так он…
Свой вариант предложила, уже совсем успокоившаяся в объятиях Чижикова, купчиха Обольникова:
— А я не так думаю! Тикать? Куда? До ближайшей железной дороги неделя пути! А вдруг поймают? Тогда покажут нам на пыточном дворе Японию… У вас, у мужчин, на уме, как всегда, одни глупости! Отдайте лучше половину полковнику Сипайлову и он все уладит. Упросит Унгерна нас помиловать.
Денис с тревогой посмотрел на Тамару. Сейчас ее очередь…
— Я скажу за себя и за Дениса! — решительно начала Тамара. — Нам ничего не нужно! Мы решили оставить все золото вам, то есть господину Чижикову и мадам Обольниковой. Уезжайте, вас никто не тронет! Сами же мы отравимся к барону Унгерну, у Дениса к нему важное дело…
Эффект, как от разорвавшейся в клубе гранаты. Стекла, правда, остались целы, но лобная доля от такой контузии могла и пострадать. Что за ночь?
— А это, милый мой, я тебе объясню чуть позже, наберись терпения! — угадала его мысли Тамара. — Вот проводим сейчас милого Чижикова, очаровательную его подругу и все узнаешь, Тебе понравится!
Будет ли с такой женщиной Денис счастлив? — вопрос. Но скучно с ней не будет никогда, это уж точно. Оставалось ждать и надеяться, надеяться и ждать…
Началась сцена прощания. Чижиков зачем-то разрыдался и бросился к компаньону обниматься. «Отец родной! Прости за все!». Обольникова пала на колени и руку Тамары покрыла поцелуями. Растрогался и Денис. Чижикова обнял, тоже прослезился.
— По дороге обязательно навестите наших женщин и с каждой честно рассчитайтесь! — промакивая увлажненные глаза, напомнил он Чижикову.
Слезы и прощания продолжились на улице возле пролетки, куда монголы-караульщики уже загрузили ящик с золотом. Их тоже одарили по царски, поблагодарили за верную службу. Вечно на всех сердитый барбос-волкодав получил роскошную баранью ногу. Так что все остались довольны, никого не забыли.
— Господа, так может и вы с нами? — собравшись уже ехать, вдруг придержал коней и предложил Чижиков. — А то поехали, боюсь я за вас! Какие у нормальных людей могут быть дела с этим Унгерном бароном? Сбежал из сумасшедшего дома и теперь здесь в Урге развлекается! Зачем вам этот маньяк?
— Езжайте, езжайте, а то Денис передумает! — поторопила сидящих в пролетке Тамара. — Дай вам бог удачи и счастья, не поминайте лихом!
Чижиков с сомнением покачал головой, но сидевшая рядом Обольникова крепко к нему прижалась и что-то страстно зашептала на ухо. Щелкнул кучерский кнут, лошади рванули и понеслись. Оставшиеся еще немного постояли на ночной улице, всматриваясь в темноту, в которой растаяла пролетка.
В номера они вернулись молча, — слишком много нужно было сказать друг другу… Чисто механически Денис отметил про себя, что входная дверь в их комнату оказалась приоткрытой, хотя, когда они всей компанией спускались вниз, дверь эту он вроде бы плотно за собой закрыл. Старая привычка. На закрывании дверей была тихо помешана директриса школы, где он когда-то учился. Образцово-показательная школа и детишек строго под замком держали. Ну, да ладно, закрыл-открыл, какая теперь разница? Все целы, живы-здоровы, чего еще надо? Тамара опять рядом…
— Так расскажи, свет мой ясный, когда же ты успела в графиню превратиться? — соблюдая условности принялся он расспрашивать Тамару, на самом деле сгорая от нетерпения: в этой комнате они остались вдвоем и до утра еще многое можно успеть, такая ночь. — И почему именно Окладская, а, допустим, не Белосельская-Белозерская, или маркиза де Помпадур какая-нибудь?
— Ты действительно хочешь это знать? Прямо сейчас? — с улыбкой спросила Тамара, расстегивая Денису рубашку.
— Прямо сейчас! — выдохнул он уже на кровати, куда женщину отнес на руках.
Так хорошо им еще никогда не было. Приняв облик строгой училки, нацепив на нос совершенно в постели не нужные очки, Тамара раз за разом обрекала Дениса на переэкзаменовку, пока наконец-то он не выполнил все на удовлетворительно. От избытка чувств она даже всплакнула, спрятав лицо под струящимся покрывалом своей роскошной черной гривы.
Пришло время расслабиться.
