От грустных мыслей Шарпа отвлек звук плещущейся воды. Они приближались к озеру. Впереди показался каменистый берег, а за ним — подернутая рябью поверхность озера, таинственно мерцавшего под луной.
Скрип заставил обоих замереть. Свернув с тропки, Шарп с Лансом нырнули в кусты, отделявшие их от берега, и осторожно раздвинули ветки. Над водою тянулся причал. И на его краю, перед открытой дверью сарая, стоял мужчина. Его голос разносился над камнями угрожающе:
— Оливия, если ты выйдешь оттуда прямо сейчас, я обещаю убить тебя быстро. И больно тебе не будет.
В сердце Шарпа всколыхнулась надежда, но уже через секунду ее вытеснил гнев. Этот человек только что пообещал убить Оливию. Шарпу захотелось задушить его голыми руками. Судя по всему, Оливия находилась в сарае. Но убедиться в этом можно было только одним способом. Возбужденный и разъяренный одновременно, Шарп метнулся вперед.
Ланс схватил его руку и оттащил назад. Указав рукой на боковую стену сарая, он приложил потом палец к груди. Шарп с трудом, но подавил в себе желание броситься сломя голову на незнакомца, хорошенько ему врезать и заставить сказать, где он прятал Оливию. Но Ланс был прав. Им надо было окружить этого человека. Иначе он мог убежать. А еще он мог быть вооружен.
— Считаем до пятидесяти, — прошептал Ланс и метнулся вдоль шеренги деревьев направо.
Шарп помолился, чтобы никто из них не угодил в очередную ловушку, и, продолжая отсчет, повернулся снова к озеру как раз в тот момент, когда мужчина, угрожавший Оливии, исчез внутри сарая.
Двадцать девять. Тридцать.
Шарп начал считать быстрее.
Под дощатым настилом причала Оливия дрожала всем телом в ледяной воде озера. Его дно было вязким и скользким под ее босыми ногами.
По причалу затопали сапоги. Он зашел в сарай. Слава богу, ей хватило ума передумать и не спрятаться там! А то он бы ее уже нашел…
Звуки шагов приблизились. Ее пульс резко участился. Ей захотелось убежать, но бежать было некуда. У причала не было привязано ни одной лодки. Да и ветра, чтобы пуститься в плавание, тоже. Тело Оливии оставалось недвижным, но сердце колотилось в груди, словно дикая птица в плену цепкой клетки.
Инстинктивно ей хотелось задержать дыхание, но она понимала: это может спровоцировать приступ кашля. И Оливии оставалось только молиться — чтобы плеск воды и дальше заглушал ее хрипы. Пока она не закашляется, он ее не найдет.
— Где ты? — пронесся над водой его злобный голос. — Клянусь, чем дольше ты будешь от меня прятаться, тем сильнее я заставлю тебя страдать!
От этих слов по телу Оливии побежали колкие мурашки. Но она не пошевелилась. Мог ли он услышать, как клацали ее зубы? А руки беглянки, обвивавшие сваи дока, уже начинало сводить.
Как бы дискомфортно ей ни было, ей нельзя было шевелиться. Шаги приблизились. Чтобы поменьше хрипеть, Оливия задышала часто и поверхностно. Она подняла глаза вверх. И разглядела между досками настила его подошвы.
Так близко…
Сердце забилось о ребра с такой силой, что Оливия испугалась: как бы он не услышал его стук! В горле запершило от рвущегося наружу кашля. Сглотнув, Оливия сосредоточилась на дыхании.
Холод обжигал ее кожу, норовил проникнуть до самых костей. Зубы застучали еще громче. Тело медленно, но верно немело. Руки и ступни уже казались ей ледышками. Как она сможет держаться за сваи, если не будет чувствовать рук?
Медленно-медленно, но шаги начали удаляться. Оливия превратилась в ожидание. Ему нужно время, чтобы пересечь каменистый берег и вернуться на тропку в лесу.
Ее руки заскользили по мокрым сваям. А ее ноги засосал вязкий ил. Холод сомкнулся над ее головой. Несколько секунд она покачивалась на мутной воде. А потом снова поджала ноги. Но она успела вынырнуть и сплюнуть.
А вдруг он услышал?
Оливия напрягла слух, но шагов больше не услышала. Он ушел? Или поджидал, когда она себя обнаружит? Она не могла дольше ждать. Еще немного, и она вообще не сможет шевелиться. Тело перестанет ей повиноваться. И она захлебнется и утонет.
Оливия отпустила сваи; ее руки безвольно упали; голова снова ушла под воду. Холодная вода обожгла ей глаза. Нет, она не готова была умирать! Ее инстинкт самосохранения взбунтовался, и ноги последовали его примеру. Она снова всплыла. Барахтаясь в воде, Оливия хватала ртом воздух, пытаясь обозреть берег, а водоросли нежно ласкали ее лицо.
На берегу никого не было, но Оливия ощущала чье-то присутствие. На коже снова проступили мурашки. Кто-то наблюдал…
Может, ей повезло и он вернулся искать ее в лес? Может, он не услышал, как она чуть было не захлебнулась?
