— Шины сняли?
— Шины.
— Когда?
— Ночью. Сегодня ночью.
Александр Сергеевич послал за Степаном, а сам обратился ко мне:
— С чем пришла, Даша?
Я рассказала о наших бедах. Глебов задумался. Застучал пальцами по столу, лицо озабоченное, серьезное. Подумал, сказал:
— Ладно. Поможем. Иди работай.
Через пару дней к нам прикрепили еще одну лошадь. Одна кляча встанет, другая везет, так по очереди и тащили они к нам повозки с водой.
Через несколько дней вечером состоялось собрание передовых рабочих совхоза. На нем выступал Глебов. На следующий день в совхозе только и говорили о его выступлении.
Начальник политотдела говорил о необходимости борьбы с кулаками, подкулачниками и кулацким влиянием. Враги стремятся любыми путями сорвать выполнение государственного плана, они саботируют важнейшие решения партии и правительства.
Рассказав о случаях саботажа и вредительства в соседних колхозах, он подчеркнул:
— Классовый враг орудует и в нашем совхозе. Сюда сумели пролезть кулаки, подкулачники и те, кто, отклоняясь от твердого задания, бежал со своих мест. Бежал и нашел приют в совхозе Глебково-Дивово. А теперь эти чуждые нам люди вредят, срывают работу, стремятся к тому, чтобы мы не выполнили государственного задания.
Глебов открыто, четко говорил о всех недостатках. Он называл фамилии людей, которые плохо работали, и в их числе он назвал Костина Кривого, которого все в совхозе боялись и ничего плохого про него не говорили. А начальник политотдела смело говорил о том, что у него, конюха Костина, разворовали все сено и он в ответе за это, и необходимо проверить, не причастен ли он сам к этой краже. Лошади не чистятся, подстилки не меняются, графика эксплуатации лошадей нет. И совершенно непонятно, почему такому плохому конюху рабочком предоставил комнату.
При этих словах все присутствующие на собрании зааплодировали, они были совершенно согласны с докладчиком. А он уже говорил о трактористах, у которых каждый день неполадки или пережог горючего. При добросовестном отношении к технике трактора были бы сохранены, как, например, у молодого тракториста, комсомольца Старотонова — работает он на «Интере», нормы выработки перевыполняет, и трактор его в хорошем состоянии.
Или тракторист Вася Лаврухин — работает на «Фордзоне», нормы перевыполняет, горючее сэкономил, и трактор в приличном состоянии.
Александр Сергеевич так хорошо отзывался об этих трактористах, что все по-новому стали смотреть на них.
С Васей Лаврухиным я дружила. Бригадир, Петр Иванович Баранцев, всегда ставил его в пример другим трактористам.
Однажды Вася работал на своем тракторе недалеко от нашего звена, я подошла к нему и прошу:
— Посади на трактор, покатай.
Вася что-то буркнул в ответ, а я свое: «Прокати да прокати».
Сдался Вася:
— Садись.
Я села и говорю:
— Дай повожу.
— Я те повожу, машину-то портить.
А я опять:
— Дай повожу, все равно не отстану.
— Ладно. Только сперва научу.
Вася показал, что к чему. Потом и руль давал ненадолго. С тех пор мы с ним подружились.
После Глебова на собрании выступил рабочий Павлов и потребовал выгнать из совхоза Костина Кривого.
— Пронесся же слух у нас, что Костин бывший кулак, откуда-то из-под Курска приехал, от раскулачивания бежал, почему слухи не проверить? — обращаясь к Лебединскому, спрашивал Павлов. — А теперь и проверять нечего, гнать его в шею надо, до чего лошадей довел, срамота одна смотреть на них, тощие, все в чесотке, грязные! Сено разворовали, овса как не было! Судить его, сукина сына!
Павлова поддержали и другие рабочие, назвали еще нескольких людей, у которых требовали строго спросить за поломку машин и отлынивание от работы.
Собрание всех взбудоражило, после его окончания многие не расходились по домам, обсуждали вопросы, затронутые на нем.
А на рассвете, когда Павлов вышел на двор, его кто-то избил, чуть не до смерти. Видимо, следили за ним, поджидали, когда выйдет.
Костин Кривой из совхоза пропал. Убежал. Жена говорила, что он якобы с дежурства не вернулся, и где он, она не знает, прикинулась, что убита горем, однако о розыске его вопроса не поднимала.
После собрания и выступления Глебова те, у кого трактора стояли без гаек, «неизвестно кем отвинченных», молниеносно отремонтировали машины и вышли в поле. На работе появились все «больные», сразу ставшие здоровыми. Дома Степан рассказывал, что начаты розыски Костина Кривого.
Глебов собрал в Красном уголке молодежь из овощеводческих бригад. Мы пошли, думали, что нам прочтут какой-нибудь доклад. Прибежала и Стешка. Но Александр Сергеевич запросто подсел к нам и повел разговор о нашей повседневной жизни.
Девчата разговорились, шла неторопливая беседа о жизни дома, на работе. И вдруг Глебов спросил:
— Девчата, а о чем вы мечтаете?
Мы замолкли, не знали, о чём говорить. Глебов ждал и, улыбаясь, смотрел на нас.
— А вы не стесняйтесь, — наконец сказал он, — ведь между собой вы говорите, делитесь своими мечтами, желаниями. Ну, вот ты, Матрена, чего бы ты хотела?
