«БУДЬ ТЕМ, КТО ТЫ ЕСТЬ!»
Один из «классических» лозунгов дарвинистов и уж точно самый известный. Крупные буквы, красная краска. Написано не только что — краска успела высохнуть. Скорее всего, надпись появилась ночью, но её не стёрли, даже не попытались замаскировать и это несмотря на то, что Терри прогуливался по Миле Чудес, в которой дарвинистов не должны были жаловать. Не жаловали, конечно, но лозунг не стёрли. Так часто пишут, что надоело стирать? Или всем плевать?
— Интересно…
В зоне Би-3 Соломон не задержался, зашёл в предоставленные апартаменты — очень хорошие, трудно представить, что в башне «General Genetics» могут быть лучше; переоделся — с размером служащие угадали, и направился в гараж Биобезопасности. Сначала планировал остановиться на чём-нибудь неприметном, каком-нибудь недорогом, не привлекающем внимание «седане» неброского цвета. Затем сообразил, что вряд ли они с напарником станут вести скрытое наблюдение, зато наверняка придётся встречаться с местными уголовниками, нравы которых не сильно отличались от тех, что царят в криминальной среде по всему миру: бандитам важно, как ты себя
Машина ему понравилась больше, чем предыдущая версия — «Cat4000», который был слишком уж внедорожный и терпеть его на городских улицах можно было с большим трудом. Этот же вёл себя идеально, отлично двигался в потоке, а размеры лишь прибавляли ему брутальности. И внимания окружающих, разумеется. Однако, несмотря на превосходную управляемость внедорожника, Соломон оставил его на границе Мили Чудес и дальше пошёл пешком. Ему нравилось бывать в подобных районах, слушать их звуки и впитывать неповторимое дыхание, во многом непонятное дыхание тех, кто решил стать совсем другим. «Они хотят выделиться или по-настоящему измениться? В чём причина нежелания оставаться людьми?»
Терри, как и подавляющее большинство обычных людей, не понимал, для чего фрики превращают себя… во фриков. Но он, в отличие от подавляющего большинства обычных людей, хотел понять. Ведь в конце концов, как бы фрики ни старались себя изменить, они всё равно оставались людьми. Как минимум, в исходной версии.
«БУДЬ ТЕМ, КТО ТЫ ЕСТЬ!»
— Пытаешься прочесть или надпись нравится? — поинтересовался оказавшийся рядом орк: зелёная кожа, глубоко запавшие глаза, кольцо в носу, отсутствие волос, маленькие острые уши и мощное, мускулистое сложение.
— Что? — Только сейчас Терри сообразил, что до сих пор стоит возле надписи, что в Миле Чудес выглядело, мягко говоря, подозрительно.
— Заснул?
Орк задал вопрос не совсем нейтральным тоном, и не желающий скандалить Соломон поспешил объясниться:
— Не понимаю, почему её до сих пор не стёрли.
— А-а-а, вот ты о чём… — Орк почесал массивную нижнюю челюсть, из которой росли два клыка. — Не местный?
— Из Кейптауна.
— Он действительно существует?
— Только по выходным.
Орк расхохотался, и лёд был окончательно сломан:
— Ну, ты даёшь! По выходным! Ты правда из Кейптауна?
— Правда не местный, — обронил Терри.
— А говоришь почти без акцента.
— Часто бываю в Москве, — соврал Соломон.
На самом деле сотрудники Отдела специальных расследований обязаны были свободно говорить минимум на трёх языках, Терри знал испанский и английский, а третьим, после некоторых раздумий, выбрал русский, рассудив, что командировок в Россию вряд ли будет слишком много. Так и получилось. Зато теперь, когда назревало действительно крупное дело, его отправили в Москву — как единственного сотрудника, знающего язык. И как оказалось, несмотря на отсутствие постоянной практики, Соломон его не забыл.
— Так почему надпись не стёрли?
— Надписи по ночам появляются, — ответил орк. И тут же поправился: — Стали появляться. Поймать авторов пока не можем… А стирать надписи мы специально решили после обеда, чтобы наши видели, что дарвинисты снова поднимают голову и готовились.
— К чему? — вырвалось у Терри.
— К чему угодно.
— Хм…
— Неожиданно? — спросил орк, довольный произведённым эффектом.
— Обоснованно, — почти сразу ответил Соломон.
— Вот и мы так думаем. — Орк помолчал. — Что-то ищешь здесь?
— Просто гуляю, — честно ответил Терри. — Я люблю бывать в Миле Чудес.
И, видимо, ответил так, что у орка не возникло никаких сомнений в искренности ответа.
— Хорошей прогулки.
— Спасибо.