Учитывая стоимость оригинального генофлекса, синтезированного на фабриках Би-3, появление поддельного, то есть «левого», было вопросом времени. Времени, которое понадобилось подпольным производителям, чтобы добраться до нужных технологий. Затем появился чёрный рынок самого важного для цивилизации препарата, однако далеко не все вышедшие на него поставщики могли похвастаться хорошо отлаженным производством, из-за чего «левый» генофлекс периодически превращался в «палёный», вызывая массовые отравления, приводящие к смерти от неочевидного разлома.
— Мне показалось или я действительно разобрал в твоём голосе скептические нотки? — поинтересовался Соломон, чутко среагировавший на короткое «возможно…», которое Уваров слишком долго тянул.
— Я думал, — отозвался Иван.
— И что надумал?
— Что ты можешь оказаться прав…
— Я могу оказаться прав? — изумлённо переспросил Терри. Изумление его было искренним, поскольку до сих пор «личному гвардейцу» директора Департамента временные напарники в рот смотрели и благоговейно соглашались с любым утверждением. Этот же русский не только критически воспринимал его слова, но и не скрывал этого. В смысле, осмеливался не скрывать. — Айвен, объяснись, пожалуйста, потому что до сих пор я не сказал ничего, что можно было бы поставить под сомнение.
— Всего одна смерть, — покачал головой Уваров. — Не сходится. Точнее, две вещи не сходятся. Если бы палёную партию запустили в продажу, у нас уже было бы под сотню трупов, это я по опыту говорю. Если партию не запустили в продажу, как до палёного генофлекса добралась Мирам?
— Насколько я помню, ей принадлежит четыре…
— Шесть, — поправил Соломона Уваров.
— Да, точно, Абашевой принадлежат шесть биотерминалов: два в северном Подмосковье и четыре в Ярославле. Это серьёзный средний опт, а значит, Мирам наверняка закупала и «левый» генофлекс. Что скажешь?
— Наверняка закупала, — подтвердил Иван. — Более того, Мирам сама занималась закупками и общалась с поставщиками. Возможно, у кого-то из них она купила ампулу с препаратом или подключилась к биотерминалу, чтобы… Допустим… срочно обновиться, и нарвалась на палёный генофлекс.
— Но ты в такое развитие событий не веришь, — догадался Терри.
— Не очень.
— Почему?
— Слишком многое должно совпасть, чтобы так получилось, — медленно ответил Уваров. — Во-первых, зачем кому-то запихивать палёный генофлекс в собственный биотерминал? Решили самоубиться?
— Они не знали, что генофлекс палёный.
— Где остальные трупы? — быстро спросил Иван.
Соломон промолчал.
— Во-вторых, сама Мирам использовала исключительно оригинальный генофлекс, как раз потому, что до колик боялась палёного. На продажу покупала «левый», но в себя вливала только оригинальный. И я не представляю, что могло заставить Мирам изменить этому принципу и подключиться к непроверенному биотерминалу.
Это заявление Терри тоже оставил без комментариев.
— Тем не менее я допускаю, что мои сомнения безосновательны, поскольку в жизни бывают самые дикие совпадения. В любом случае, наша основная версия такова: по городу гуляет партия смертельно опасного препарата, мы обязаны её найти и уничтожить. — Именно так, — согласился Соломон.
— Как показывает опыт, смерть от применения палёного генофлекса наступает минимум через двенадцать, максимум через тридцать шесть часов после приёма. Нужно восстановить передвижения Мирам в этот промежуток времени, узнать, с кем она контактировала и где могла впихнуть в себя палёную дрянь. Если отработаем как положено, то к полуночи накроем партию.
О том, что к этому времени могут появиться другие жертвы, детективы старались не думать.
— А какая вторая вещь не сходится? — спросил Соломон, заметив, что Уваров собирается заплатить за завтрак.
— Вторая?
— Ты сказал, что не сходятся две вещи.
— А-а… — Иван улыбнулся. — Вторая вещь — это ты, Терри, точнее, твоё неожиданное появление. Отработка поставщиков палёного генофлекса — это стандартная полицейская рутина, которую приходится разгребать минимум раз в три месяца. Я знаю, кто занимается поставками или может обеспечить доставку, я поговорю с ними и найду интересующую нас партию к полуночи, как обещал, потому что никому из подпольных поставщиков не нужны проблемы с Биобезопасностью. Я был уверен, что на этот раз всё пойдёт по обычному протоколу, но появился ты, и у меня возникли некоторые сомнения в том, что я правильно понимаю происходящее. А точнее, у меня есть полная уверенность, что я не понимаю происходящее, а это плохо для эффективной работы…
— Тебе нужна правда? — удивился Соломон.
— Что в этом такого? — удивился Уваров.
— Нет, ничего… — До сих пор временные напарники ограничивались исполнением приказов, поступающих от детектива Отдела специальных расследований.
— Если моего допуска хватит, — добавил Иван.