— Плохие переводчики излагают содержание услышанного или прочитанного, я же передаю отцу смысл.
Он понял, о чём она говорит. А она поняла, что он понял.
Ещё они поняли, что легко обходятся без всяких объяснений. Это завораживало.
— Извини, что перебил.
Ей показалось, что он хочет взять её за руку, и она чуть подалась вперёд. Ему показалось, что он взял её за руку, и она стала совсем рядом.
— Я шла по улице и случайно услышала их разговор: Даши и Ромы. Они спорили. Мальчик говорил, что к тебе лучше не ходить, а девочка настаивала на обратном.
— Ты даже выражаешься странно.
— Я предпочитаю хорошие книги, это накладывает отпечаток на речь.
— Друзья тебя понимают?
— У меня нет друзей.
— Почему?
— Наверное, потому, что меня мало кто понимает.
Они одновременно подумали, что им объяснений не требуется — настолько они чувствуют друг друга.
— Меня тоже мало кто понимает, — признался Паскаль.
— Я знаю, — прошептала Джада.
— Как?
— Ты обрадовался, когда я среагировала на твоё имя.
— Ты меня прочитала?
— Это было не сложно.
Никто другой не мог этим похвастаться.
«Откуда в ней такая сила?»
Но думать не хотелось, хотелось быть рядом с ней.
— Мне пора. — Она сделала малюсенький шаг прочь.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — тихо спросил Паскаль.
— Ты хочешь встретиться? — едва слышно спросила Джада.
— Это называется свиданием.
— Со мной?
Кажется, она удивилась.
— Ты видишь здесь кого-то ещё?
Он удивился тому, что удивилась она.
— Нет.
— Значит, с тобой.
— Но... зачем? — Сейчас она выглядела растерянной.
— Чтобы увидеть тебя.
— Для чего?
— Разве этого недостаточно?
Она обдумала его ответ и кивнула:
— Мы увидимся.
А закрыв за ней дверь, Паскаль медленно повернулся, посмотрел на своё отражение в настенном зеркале и удивлённо спросил:
— Что это было?
Ему показалось, что он только что проснулся.
Альбертина Донахью прибыла в зону Би-3 на вертолёте. Точнее, её воздушный кортеж состоял из двух совершенно одинаковых вертолётов «Сикорски Sapphire», встретивших владелицу «MechUnited» у трапа самолёта. А у трапа вертолёта — на площадке в корпоративной зоне — её встретил Эдмонд Кравец. Невысокий полноватый мужчина с редкими чёрными волосами, выглядящими так, словно их не мыли минимум месяц, щетиной на слегка обвисших щеках и толстыми, вечно влажными губами. Большие «воловьи» глаза прятались за круглыми линзами умных очков. Кравец часто улыбался, однако его улыбка казалась окружающим ехидной и не вызывала желания улыбнуться в ответ. Одевался же председатель совета директоров и мажоритарный акционер «General Genetics» в высшей степени демократично: джинсы, кроссовки и поло. А когда Альбертина сошла с трапа, Кравец протянул ей алую розу.
— Милый Эдди, это совершенно необязательно, — прощебетала молодая женщина, но при этом умело сделала вид, что ей очень приятно внимание Кравеца.
— Я прилетел пару часов назад и решил встретить тебя на правах хозяина.
— Хозяина чего?
— Представительство твоей корпорации находится за пределами владений большой тройки.
«MechUnited» специализировалась в области цифровых технологий, как гражданских, так и военных, была одним из двух производителей биочипов, занималась массой других направлений, от мобилей до космических аппаратов, но не имела отношения к фармакологии. Значимость «MechUnited» для цивилизации не вызывала сомнений, корпорация уверенно входила в Би-10, даже в Би-5, но никак не в Би-3.
Кравеца это радовало, Альбертину — раздражало.
И она не считала нужным это скрывать.
— Мог бы не напоминать, — произнесла она, принимая цветок, но держа его… небрежно.
— Тебе обидно?
— Ты ведёшь себя как мальчишка. — Она медленно направилась к ближайшей башне.
— Прости.
— Как обычно, милый, как обычно, прощаю.
— Говорят, в Москве есть достойные отели…
— Мои друзья… — Это сочетание Альбертина выделила. — Из «Parker&Brooks», уговорили меня остановиться в их башне. Пообещали королевский приём. — Я бы обеспечил тебе императорский, — пробормотал Кравец.
— Жить с тобой? Эдди, как ты мог предложить мне такое?
Они знали друг друга с детства, и это обстоятельство не могло не наложить отпечаток на их взаимоотношения.
— Но мы ведь будем ходить друг к другу в гости? — пошутил Кравец.
— Посмотрю по настроению.
— Может, позавтракаем?
— Об этом уместно спрашивать вечером.
— Обожаю твоё чувство юмора.
— Спасибо, милый.
Была ли Альбертина Донахью красивой? Да. Но не той красотой, которая явилась миру в эпоху генофлекса — слишком яркой и чересчур совершенной, а той, которая считалась классической много раньше, красотой уникальной, особенной, красотой именно этой женщины, не похожей ни на кого другого. Красотой не идеальной и потому настоящей, ведь в образе Альбертины отсутствовала даже капля искусственного, только то, что ей было дано природой. Стройная фигура, каштановые волосы, внимательный взгляд карих глаз и всегда — тень загадочной улыбки. Интригующей. Манящей. Верхняя губа тонкая, нижняя чуть больше. Когда Альбертина смотрела — улыбаясь, казалось, что она видит собеседника насквозь.