— Я первый спросил, — рассмеялся Соломон. И вспомнил, что именно так он говорил в детстве. И улыбнулся воспоминанию.
Иван улыбку поддержал, поскольку тоже всё понял, и ответил:
— Я не против того, чтобы Департамент следил за мной в служебное время, это его право. Но только в служебное. А поскольку доппель работает и докладывает круглосуточно, я решил его не заводить.
— Не боишься заявлять подобное? Твои слова напрямую противоречат политике внутренней безопасности Департамента.
— Когда меня спросили, почему я не подключаю доппеля, я так и ответил.
— И тебя не отправили в отставку?
— Я тут что-то вроде деревянного электрического столба: давно пора спилить и заменить на новый, но никто не хочет связываться.
— Боятся, что если ты упадёшь, случится грандиозный сбой?
— Не хотят распутывать накрученные на меня провода.
— Логично.
— А ты почему без доппеля?
Отнекиваться от ответа Соломон не стал. В конце концов, искренность за искренность.
— В первую очередь, я готов подписаться под каждым твоим словом и не скрою, что отсутствие слежки в личное время имеет для меня столь же большое значение. Но главная причина моего отказа заключается в принципиальном несогласии с самой идеей доппеля. — Терри помолчал. — Когда-то давно, чтобы добраться до нужных сведений, приходилось часами, а то и днями сидеть в библиотеке, читать множество книг, выискивать нужную информацию, обдумывать её, параллельно, в процессе чтения, получать дополнительную информацию, на первый взгляд, не очень нужную, но она тоже усваивалась и помогала в размышлениях. И часто бывало так, что сведения, которые ты получал дополнительно, влияли на окончательные выводы больше, чем те данные, которые ты искал. Кажущийся недостаток работал на конечный результат.
— Исследования были глубже, но отнимали много времени, — заметил Уваров, который понял, куда клонит напарник.
— Оно того стоило, — убеждённо ответил Терри. — Затем появились костыли — компьютеры, и нужную информацию стало найти намного проще. Проблема в том, что в книгах стали искать только нужную информацию — по ключевым словам, а все остальные части и главы никто не читал. Пищи для размышлений стало намного меньше. И самих размышлений. Теперь же люди просто просят доппеля найти нужную информацию и не интересуются, где он её отыскал. Точные это данные или фейк? Никто ничего не проверяет, никто ни о чём не задумывается. Где работа ума? Где полёт мысли? Где фантазия, которая тысячи лет тащила цивилизацию вперёд? Где неожиданные решения?
— Думаешь, доппели на такое неспособны?
— Уверен, что неспособны.
— Если люди окончательно разленятся, доппелям придётся научиться думать, чтобы выжить, — пошутил Уваров.
Думал, что пошутил, но Соломон воспринял его слова серьёзно: замолчал, размышляя, а затем неожиданно спросил:
— У доппелей есть инстинкт самосохранения?
— А почему они должны бояться умереть? — удивился Иван. — Они же доппели.
— Так ведь и генофлекс сделал нас бесстрашными, — медленно ответил Терри. — Кто сейчас боится умереть?
— Сейчас нет, — согласился Уваров. — Потом начнут бояться, когда даже генофлекс перестанет делать их сильными и здоровыми.
— Тогда начнутся истерики… — Соломон щёлкнул пальцем по шлему. — Идём?
— Идём, — подтвердил Иван, бросив взгляд на часы. — И помни, Терри: мы — офицеры, мы лезем под пули, только если нет другого выхода.
— Я помню, Айвен, — кивнул Соломон. — Я не подведу.
— Даже если там будет ад?
— У вас такое случается? — притворно удивился Терри.
«ВОРОТА В АД»
Могло показаться, что это была самая большая вывеска Мили Чудес: ярко-красные буквы, через которые то и дело пробегали электрические разряды, примерно на пять метров поднимались над входной группой, стилизованной под выложенную из черепов арку, и была видна за пару кварталов. Привлекала внимание не только размерами, но дерзкой, необычной формой.