Почему Боуи важен полностью

В обоих клипах показано ожидание неминуемой смерти, будь то в образе призрака или в виде бледной руки под кроватью, и представлены разные магические варианты ответа на вопрос, как с ней смириться. В «Lazarus» Боуи делится на две стилизованных фигуры – слабого больного старика и беспокойного лунатика, – и мы понимаем, что творческую энергию его молодости всегда можно извлечь из шкафа. Эта его часть будет жить и после того, как физическое тело исчезнет: дверь оставлена приоткрытой, и прошлое можно вернуть обратно. В «Blackstar» решение иное: здесь постоянно повторяется мотив проповеди, передачи послания молодым последователям. Его наследие, как мы понимаем, остается в их руках: они повторяют его слова и следуют его примеру. И, конечно же, послание передается через взгляд: его глаза всегда остаются в центре внимания.

Ровно через пять минут после начала десятиминутного видео глаза Боуи смонтированы встык с глазами женщины, возможно, одной из его последовательниц. Это отражение процесса обмена: обмена взглядами и обмена информацией. Он выглядит нерешительным. Она подмигивает, игриво и подбадривающе, и мы видим ее улыбку. Танцоры повторяют слова: «Я – черная звезда». Боуи подмигивает в ответ, будто приняв решение, а затем его лицо резко исчезает из кадра. Послание передано, и он уходит.

«Что-то произошло в день, когда он умер, – объявляет трикстер. – Дух поднялся на метр и снова отступил; кто-то занял его место и смело закричал: я – черная звезда»[204]. «Я – черная звезда», – вторят ему танцоры. Это стало последним посланием Боуи фанатам, закодированным наподобие таблички с космического корабля «Пионер»: когда я умру и отойду в сторону, вы должны занять мое место. Когда моя звезда погаснет, вы будете нести факел дальше. Вы тоже должны стать черными звездами. И они – сознательно или нет – выполнили его инструкции.

Когда умер великий поэт Уильям Батлер Йейтс, его коллега У. Х. Оден написал мемориальное стихотворение, где есть такие слова: «Далеко от его умиранья / Волки продолжали бегать по лесам»[205]. Боуи так и не добрался до вечнозеленых лугов Англии, к которым так стремился, но это удалось его ученикам. Как пишет Оден: «Он воплотился в своих почитателей».

Вскоре после смерти Боуи социальные сети наводнил хештег #imablackstar: типичный для начала XXI века способ почтить память, выразить горе и объединиться с другими в глобальном трауре. Фанаты Боуи получили его послание и присоединились к хору, созванному им в последнем альбоме. Они начали собираться в разнообразных «святых местах» от Брикстона до Берлина, распевая «Space Oddity» и «Starman». У многих на лицах были нарисованные на скорую руку молнии Аладдина Сэйна. Боуи достиг своей цели: один человек начал звучать многими голосами, во множестве разных контекстов и пространств. Его приверженцы приходили отдать дань его памяти по всем адресам, где он когда-либо жил. Впоследствии появились и долгосрочные способы почтить его память. Женщина под ником @rinachan разместила в твиттере фотографию татуировки черной звезды на своем запястье и написала: «Как бы глупо это ни звучало, я хочу, чтобы часть его всегда была со мной». Его образ рассеялся по фанатам, образовавшим галактику малых звезд, где он продолжает жить. Дэвид Джонс ушел. Но Дэвид Боуи остался в своих поклонниках.

Конечно же, все изменилось. Не будет больше новой музыки, кроме пары посмертных релизов и случайно найденных старых записей. Никто не станет с нетерпением ждать нового альбома. Не будет больше таких чудесных сюрпризов, как записанная ко дню рождения песня «Where Are We Now?». Не появится новых откровений, хотя мы еще разгадали далеко не все его послания, зашифрованные в оформлении альбома Blackstar – он оставил их достаточно для того, чтобы мы еще долго строили догадки. Мы так и не узнаем, какой стиль выбрал бы себе 75-летний или 80-летний Боуи и как изменилось бы его отношение к возрасту и искусству в последующие десятилетия. Это невосполнимая потеря. Как сказал Висконти: «Теперь – самое время плакать».

Но, с другой стороны, ничего не изменилось. Немногие из нас были действительно знакомы с Дэвидом Джонсом, человеком из плоти и крови, который родился в Брикстоне и вырос в Бромли и чье тело было кремировано, а прах развеян на острове Бали. Мы знали только Дэвида Боуи, созданного им персонажа. У каждого из нас есть свое представление о нем, встроенное в нашу личную жизненную и биографическую матрицу. Смысл его песен всегда рождался в соавторстве между ним и нами. В каком-то смысле каждый из нас поучаствовал в создании Дэвида Боуи, который сопровождал, утешал и вдохновлял нас долгие годы.

И эта часть Боуи не может умереть. Мы держим его при себе, как и раньше, – присутствующим в отсутствии. У нас всегда есть Дэвид Боуи, скрывшийся в затмении, но излучающий свет, и мы можем следовать его финальному посланию, позаимствовав часть его энергии и следуя его примеру. Он просто отошел в сторону, чтобы мы могли занять его место и смело закричать. Мы можем быть черными звездами.