Какое место занимает мюзикл «Lazarus» в мозаичной картине его последних работ? Для многих критиков он был загадкой, и – в отличие от альбома Blackstar и клипов «Blackstar» и «Lazarus» – смерть Боуи не дала нам ключа к пониманию смысла. Рецензии на первые представления в декабре 2015 года полны гипотез и догадок и избегают определенных суждений. Все критики соглашаются, что реальное действие начинается, когда Томас Ньютон в исполнении Майкла К. Холла лежит в своей квартире в Нью-Йорке, напившись джина и галлюцинируя. «Неужели алкоголизм уже разрушил его личность – или мы имеем дело с чем-то другим? – вопрошает Кори Гроу в журнале Rolling Stone. – Трудно сказать. [„Lazarus“] постоянно подчеркивает победу ирреального над видимым. Люди плещутся в молоке. Другие люди лопают десятки воздушных шаров. Странные женщины нюхают чужое нижнее белье (причем довольно часто). Карикатурные актеры театра кабуки заполняют сцену».
Дэвид Руни в своей рецензии в номере Hollywood Reporter от 7 декабря 2015 года тоже с трудом находит слова для описания спектакля:
«Крайне бессвязное повествование отходит от книги Тевиса и фильма Роуга во всех возможных направлениях. Если попытаться кратко пересказать сценические галлюцинации (насколько я их понял), история вертится вокруг Томаса Джерома Ньютона (Холл), пришельца-гуманоида, который много лет назад прилетел на Землю со своей измученной засухой планеты. Его одолевают видения прошлого и плоды его собственного воображения, связанные с образом его любимой – синеволосой Мэри-Лу».
Можно приблизительно описать и другие элементы сюжета. Ассистентка Ньютона Элли (Кристин Милиоти) переодевается в Мэри-Лу и расстается со своим мужем, «на время забыв, кто она такая», а Ньютон знакомится с загадочной Девушкой (София Энн Карузо), «посланной с миссией, которую она сначала не понимает, но затем осознаёт, что ей предписано помочь Ньютону вернуться на свою планету». Руни объясняет:
«Однако дальше становится ясно, что это Ньютон должен освободить Девушку из ее загадочного состояния, в том числе с помощью всяких темных делишек, о чем Алан Камминг сообщает во вставном клипе. Наконец, в действии появляются фигуры в черном, возглавляемые таинственным Валентином (Майкл Эспер), которых можно счесть посланцами смерти. Зрители смогут понять спектакль, если окажутся способными расшифровать рассказанную в нем крайне туманную и фрагментарную историю».
В номере New York Times от 7 декабря Бен Брэнтли тоже подытожил свою попытку пересказать сюжет важной оговоркой: «Этот пересказ – неминуемое упрощение, поскольку персонажи „Lazarus“ просто неуловимы. История <…> мечется между очевидной и почти буквальной экспозицией и заумными репликами, по которым становится понятно только одно: все, что мы видим на сцене, – не более чем плод воображения Ньютона». Дэвид Кот из нью-йоркского Time Out извинился за возможный некорректный пересказ истории: «Жалуйтесь на авторов, которые сделали сюжет „Lazarus“ столь сложным для понимания. В первые десять минут вы осознаёте, что он следует логике не то сновидений, не то гриппозной горячки, поэтому просто погрузитесь в это зрелище, не беспокоясь о последовательности событий или их взаимосвязи».
Как мы уже видели, клип «Blackstar» тоже вызвал интерес и недоумение; его снисходительно называли фантазией и критиковали за сюрреалистическое самолюбование. Но смысл последних синглов Боуи вроде бы оказался расшифрован после его смерти, когда их горькое послание неожиданно стало абсолютно понятным. Однако после лондонской премьеры мюзикла «Lazarus» в ноябре 2016 года рецензенты были столь же обескуражены, как и их нью-йоркские коллеги, и критиковали его еще громче. Сюзанна Клэпп в The Guardian признала, что после смерти Боуи шоу «приобрело определенную трогательную горечь», но назвала его «очень стильным, но недостаточно умным <…> в этой истории много ракет и космических полетов, но рассказана она ходульным языком <…> в результате – никакого движения, один лишь транс».
