Сперва я прибыл в гарнизонную канцелярию, с предписанием на зачисление в состав доблестного Смоленского гарнизона. Там писарь долго выдавал мне бумагу, для получения всего чего нужно из имущества в гарнизонном цейхгаузе. Ждать пришлось порядочно, к счастью, подошел дежурный офицер, прапорщик Кабанов, который оказался моим знакомым. Во время поездки в Горки мы с ним и его сослуживцами неплохо посидели. Дождь сделал путешествие невозможным, и пока пережидали, крепко надрались. Офицер пояснил, что явиться к коменданту на представление следует уже в мундире, ну это я и так знал, а дальше он уже определит мне роту, в которой предстоит служить. А он, Кабанов, за меня слово замолвит.
Мы хорошо поговорили. Он попросил занять денег и пятирублевый билет перекочевал из моего кармана в карман моего дорожного приятеля, надеюсь его советы того стоят. Я тут же стал им следовать, и писарь слегка на мне заработав в момент соорудил нужную бумагу.
Потом я проявил дипломатические способности получая казенное снаряжение у фельдфебеля, или правильнее фельдвебеля, Семена Мироныча, который начинал служить наверное еще при Елисавете Петровне. Сыном полка.
Гарнизоны снабжались и так по второму разряду, но то, что мне выдавали, было как минимум четвертого.
Мундир мне получать было не надо, я уже заказал его постройку, хоть солдатский, но из добротного контрабандного английского материала. Он обошелся мне в тридцать рублей и был почти готов.
Зато к нему полагались двадцать четыре медные пуговицы, согласно регламенту, и это были единственные целые вещи. Две лосиных перевязи, патронная сумка, ранец - все носит явные следы знакомства с мышами. Вкусная видно кожа, экологически чистый продукт для мышек.
Кивер и манерка тоже, мягко выражаясь, не первой свежести, старого образца. За весь этот хлам с меня еще должны были вычесть их стоимость.
Морду этому предку наших служилых прапоров я не бил, честно. Я смирил свой нрав и все решил миром. Семен Миронович, по-простому Мироныч, стал богаче на целый золотой лобанчик, кстати, две четверти водки стоит пятнадцать копеек, а я заимел более-менее приемлемую амуницию. Чуял я, с этим дедом надо дружить, еще пригодится.
Дальше другой такой же служилый пройдоха и в таком же чине тоже стал чуть побогаче (на полтинничек), а в мое распоряжение поступила винтовка или винтовальное ружье вместо обычного пехотного ружья.
Каким макаром это ружье попало в гарнизон а не в линейный полк не понятно, но я, как будущий унтер-офицер, имел право на это оружие. В армии кроме егерских частей, штуцера и винтовальные ружья не любили, заряжать долго, отдача сильнее, при неосторожном выстреле могло сломать ключицу, в уходе тоже посложней, а тут я сам напросился. Это оружие закреплялось за мной.
Фельдфебель все нахваливал мне винтовку опасаясь, что передумаю, и хотя я сам считал, что по этим временам - отличная штука и штуцер, и винтовка, слушал его внимательно.
- Ты меня слушай. У штуцера, скажем, калибр шесть с половиной линии(16,51 мм), ствол граненый, весу в нем почитай десять фунтов (4,28 кг). На егерскую роту их полагалось всего дюжина. Бьет на тысячу шагов, в хороших руках даже прицельно до шагов пятисот. Ей-ей, сам видел как офицера из штуцера на пятьсот шагов в арбуз попадали. А твое "винтовальное ружье" образца того же, 1805 года - штука еще лучше. Калибр - тот же, а ствол на два вершка длинней , притом весит столько же. Сталь на ствол идет специальная оружейная. Оружие тяжелой линейной пехоты. Понятное дело - не всей, а только унтеров. Положено было иметь на полк их аж целых тридцать две штуки. Бери унтер - не пожалеешь.
Мог парень и не стараться. Я же охотник. Все, что связано с охотничьим оружием наизусть знал еще мальчишкой. А 'винтовальные ружья' в это время -товар штучный, действительно по качеству превосходящие штуцера, даже нового 1810 года образца.
Винтовка мне досталась в неплохом состоянии, замок щелкал исправно, но все равно еще пошаманю.
Оружие и снарягу мне не выдали на руки, а отложили в специальное гнездо пирамиды. После определения моего капральства все переедет туда.
Дальше пришлось терпеть в ожидании коменданта. Они изволили отъехать, вместе с командиром батальона. Хорошо Кабанов, как и обещал, подсуетился и командир первой роты, временно исполняющий обязанности коменданта определил меня к нему в третью роту. Так я оказался под командой своего дорожного знакомого, и тут же отдал ему еще десятку, как было уговорено.
Третий день моего вживания в ряды героического Смоленского гарнизона закончился под лозунгом: - Драку заказывали? Нет? Ну и ладно.
В своем капральстве, или по-новому, отделении, куда я был зачислен младшим унтер-офицером, меня приняли нормально. Барчук на службу пришел - обычное дело. А вот в роте не сложилось.
