– Здравствуй, мама, – сумрачно сказала я, отметив, что я не успела даже переступить порог их дома, как мама установила новый рекорд по скоростному обесцениванию меня, моей внешности, моего веса, моей работы. Я могла бы и не удивляться, что после долгих лет подзуживания насчет моего веса, мама никогда не скажет ничего хорошего, и даже, наоборот, подколет меня в своей пассивно-агрессивной манере. – Джессика еще не приехала?
– Нет, еще не приехала, но я уверена, что они скоро будут. А как же мои любимые внучата? Неужели не обнимут бабушку? Эй, малыши?
Я отметила про себя, что она хотя бы назвала их внучатами, это после того, как она умилялась, что Сара наконец-то подарит им с Джеффри первого внука.
Пока Джеффри и Саймон обменивались крепкими мужскими рукопожатиями, стараясь при этом не выражать никаких эмоций, на подъезде к дому появилась машина, за рулем был Нил, на лице у него бегущей строкой читалось, что если он еще раз услышит «Рождественский пудинг», то он за свои действия не отвечает. Бедняга Нил, ему эта дорога показалась вечностью, только представьте, что пришлось пережить мужику, когда ему в уши всю дорогу зудит Джессика.
Пока их семейство выгружалось из машины и здоровалось с другими родственниками, Джессика оттащила меня в сторонку и зашипела: «Ты достала его? Ты достала пудинг?»
Я послушно передала ей пакет из Waitrose, она заглянула туда и…
– ЭЛЛЕН! Это же не пудинг Heston! Это же просто пудинг! Как ты могла так меня подвести? Я же тебя просила просто купить пудинг, а ты все запорола!
– Джессика, – сказала я удивительно спокойным голосом для человека, который едва сдерживал себя, чтобы не зафигачить этот просто рождественский пудинг в лицо своей единственной сестры. – Это был единственный вариант в том магазине. Это был последний пудинг на полке. Мне пришлось буквально пролить кровь, пот и слезы, чтобы добыть этот ебучий пудинг. Я продралась сквозь шеренги обезумевших домохозяек, которые с остервенением набивали багажники своих внедорожников провизией в таких количествах, которые позволили бы их семьям пережить Армаггедон, мне пришлось вступить в поединок со старушкой, чтобы заполучить этот чертов пудинг, мне пришлось ударить старушку. Она не сдавалась, мы сцепились с ней врукопашную, и она не хотела сдаваться, эта крепкая старушонка, но я победила, так что СМИРИСЬ, ВОТ ЭТО И ЕСТЬ ТВОЙ ПУДИНГ!
– Но что же на это скажет мама? – запричитала Джессика.
– Ёмоё! – сорвалась я. – Да вынь ты его из коробки, заверни в полотенчик и скажи маме, что в этом году у Fortnum пудинги не удались, поэтому ты откопала этот чудесный рукотворный посконный сермяжный пудинг на фермерском рынке.
– Ты думаешь, она этим удовлетворится? – засомневалась Джессика.
– ДАЕПТВОЮМАТЬ! – сказала я, чувствуя, что я уже на волосок от безумия. – Скажи ты ей, что такие пудинги у телеведущей Керсти Эллсопп на рождественском столе, она ничего и не заподозрит. От мысли, что у нее такой же пудинг, что и у пафосной Керсти, у нее, может, даже случится первый в истории оргазм от рождественского пудинга!
Ах, ничто не сравнится с ожиданием чуда в рождественский сочельник. Чудо слегка утратило свой ореол волшебства за завтраком (который подается в доме у мамы ровно в 8:30. Никаких опозданий, никаких хлопьев и возни с кашей, дети сидят чинно со стеклянными глазами, чопорно едят тосты), когда Персефона и Гулливер восторженно делились своими ожиданиями от встречи с Сантой, а Джейн, несмотря на все мои пылкие просьбы ничего не говорить Персефоне и Гулливеру о Санте, брякнула, что Санты не существует. Персефона расплакалась и слезно умоляла Джейн сказать, что она пошутила, я же ничего от своей дочери не добилась, как ни двигала сурово бровями и ни лягала ее под столом, к чему с радостью присоединился Питер и стал тоже лягать свою сестру.
– Ну ты даешь, Персефона! – сказал Питер, качая головой в изумлении. – Тебе же одиннадцать, как Джейн! Мне вон только девять, а я уже знаю, что Санта-Клауса нет!
– Не правда, не правда, – твердили Персефона и Гулливер (Джессики в этот момент не было рядом, несомненно, она доставала Нила еще чем-нибудь помимо пудинга).
– Эллен, право же, утихомирь своих детей и успокой Персефону с Гулливером! Сегодня же Сочельник, у меня на сегодня в планах не было истеричных детишек! – со вздохом сказала мама.
– Я пытаюсь, мама! – сквозь зубы процедила я, в этот момент в комнату впорхнула Джессика, увидев своих чад в плачевном состоянии, она недоуменно поинтересовалась: – Ой, ребятки, а что случилось?
– Питер и Джейн говорят, что Санты не существует! – прорыдала Персефона.
– Они говорят, что это вы с папой прячете подарки, – добавил плаксиво Гулливер.
– Ой, нет же, дорогие мои, они просто так шутят, – твердо ответила Джессика.
– Тетя Джессика, нехорошо говорить неправду, – также твердо отозвалась Джейн. – Мы вот завтра идем в церковь, и если есть на свете Бог, то он Вас покарает за ложь!
– Только Бога тоже нет, – вставил тут Питер, – он такая же выдумка, что и Санта!
Тут Персефона и Гулливер аж завыли от ужаса.
