Фуууууххххх. Сегодня выдался тяжелый день, мягко выражаясь. В семь утра меня разбудил топот маленьких ножек, которые принадлежали трем пацанам, сбежавшим с грохотом со второго этажа, я вспомнила, что у нас оставались ночевать чужие дети со своими родителями и кому-то придется тоже встать и выполнять роль ответственного взрослого. Этим кем-то я назначила Саймона, дав ему пинка.
– Ммммхххххррррр! – застонал Саймон, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой.
– Мальчишки уже проснулись, – зашипела я на него. – Иди и приготовь им завтрак.
– Пашшшлинаххх! – раздалось нечленораздельное мычание из-под подушки с его стороны кровати, видимо, он был против.
У Саймона, как и у всех мужчин, есть какой-то встроенный глушитель внешних звуков, и он способен крепко спать под рев и крик дерущихся детей, я же, слабая и хрупкая женщина просыпаюсь от малейшего шороха, скрипа или писка вышеназванных чад. Тяжело вздохнув, я выползла из постели.
Стоять вертикально не получалось. Вообще, от слова «совсем». Кофейная текила нам больше не товарищ. Поверить не могла, что я когда-то так хорошо о себе думала, что даже записалась на первое занятие по фитнесу в новом году на первое января, я-то считала, что начну новую жизнь с нового года, как взрослый здравомыслящий человек. Пойти туда в таком состоянии нестояния было категорически невозможно. Я с трудом удерживала равновесие, и меня мутило и качало, а делать бурпи было бы сейчас смертельным трюком! Я поползла из спальни на лестницу, из соседней комнаты появилась Ханна в практически таком же разобранном состоянии. В их комнате, на застеленной кровати храпел одетый Чарли. Мы обе встали перед зеркалом в коридоре и пытались найти в своих отражениях десять отличий.
– Епта, – едва слышно выдохнула Ханна, – таких загнанных лошадей пристреливают на месте, чтобы не мучились!
На первом этаже, в гостиной на диване раскинулся Сэм, он храпел также громогласно, как и два тела наверху. Однако кто-то заботливо укрыл его покрывалом. Тут меня стали посещать флэшбэки со вчерашней ночи, кажется, это я, как заботливая хозяйка, пыталась укрыть гостя, но что-то у меня не получалось укрыть его полностью, потому что, когда я натягивала покрывало ему на плечи, у него ноги оказывались на улице, тогда я пыталась укрыть ему ноги, но тогда покрывала не хватало на верхнюю часть туловища, и помнится мне, я долго пыталась найти золотую середину, но у меня так и не вышло натянуть покрывало ему и на ноги, и на руки, когда мне надоело тянуть его в разные стороны, я просто бросила покрывало на Сэма в надежде, что слепой случай разрешит дилемму, что отмерзнет у Сэма в первую очередь.
Попыталась растолкать Сэма. Он стал издавать очень недовольные звуки, пробуждение к жизни было болезненным.
– Кофе! – было его первым словом. – Умоляю, ради бога, дайте кофе!
– Вставай, – прикрикнула я без всякого сочувствия, – вчера кофе с текилой тебе не хватило?
Мальчишки на кухне хозяйничали вовсю, они по-братски разделили весь пакет шоколадных хлопьев (семейную пачку) на три тарелки, засыпав при этом стол, пол, раковину этими же хлопьями, теперь же пытались залить молоком хлопья в тарелках и не только.
Своей первоочередной задачей я посчитала донести чайник до плиты и приготовить целительный чай. На кухню, скрипя с бодунища, приползли Ханна и Сэм. За ними на кухню заявились и девочки, они оглядывали нас с выражением полного отвращения.
– А почему вы все такие страшные? – спросила Джейн.
– Кажется, у меня какая-то инфекция начинается, – выдвинула я свою версию происходящего.
– А мне кажется, что у тебя похмелье, – вынесла свой вердикт Джейн. – Не, ну серьезно, мать, какой пример ты нам всем подаешь?
– Не пример, – заметил Сэм, – а предупреждение, чтобы вы так не делали.
Днем, когда все званые гости благополучно разбрелись по домам, похмелье так и не стихло, но мне пришлось собирать остатки сил и готовить ростбиф на ужин, на который к нам должны были приехать папа с Натальей, опять я расплачивалась за свою минутную слабость и чувство вины перед отцом за то, что мы встречали Рождество у мамы, и чтобы как-то загладить перед ним свой дочерний должок, я, в минуту эмоциональной нестабильности, пригласила их двоих к себе на ужин первого января, вот же наивная дура.
