– Да это не его ребенок! Мы ее привезли, потому что ее ебнутый на всю голову муж поехал за молоком и пропал, а она давай рожать, вот нам и пришлось ее везти сюда, и, может быть, хватит выяснять обстоятельства, а уже примете у нее роды?
– Я бы вас попросила не выражаться тут всякими словами.
Тут Сара опять принялась стонать и задыхаться, так что акушерка переключилась на нее.
Спустя десять минут Сара уже лежала на столе в родильном зале, нам сообщили, что у нее раскрытие 9 сантиметров и скоро должна показаться головка ребенка. Я пыталась освободиться от тисков Сариных рук, но она так вцепилась в меня и просила, чтобы я никуда не уходила, а весь медперсонал смотрел на меня с пониманием, а я думала, ну вообще-то это у Сары впервые, и раз уж я ее сюда довезла, то было бы нехорошо бросать ее совсем одну с чужими людьми и сказать ей: «Знаешь что, Сара, мы ведь с тобой до сего дня даже и не общались нормально, а ты тут решила рожать прямо мне в лицо!» Ничего не оставалось делать, как не перечить ей и согласиться: «Конечно, я останусь! Я здесь, я никуда не уйду!»
Неловко получилось, когда акушерка спросила у меня, что, может быть, мамочке нужно сделать укол и не против ли она кислородной подушки, на что я ответила: «О боже, как Вы вовремя! Мне просто нужен укол. А то я прямо уже голову потеряла от всей этой суеты, так все навалилось сегодня, сделайте мне, пожалуйста, какое-нибудь успокоительное, что ли!» Медсестра посмотрела на меня, как на больную, и сказала, что укол и подушка предназначались для роженицы.
За этим потянулись томительные минуты, когда Сара стонала, рычала, ругалась, а я сидела и завидовала Саймону, который опять спрятался в самый далекий уголок и делал вид, что его нет. Мне это время показалось вечностью, хотя по часам прошло всего лишь двадцать минут. И вот, наконец, Сара родила! Девочку! Без всякой эпизиотомии, не зря она натиралась кокосовым маслом!
– Хотите перерезать пуповину? – радостно предложила мне акушерка. У меня внутри все сжалось, я вообще не хотела туда смотреть. Смутно помню, с каким ужасом Саймон отнекивался от того, чтобы разрезать пуповину Джейн, когда я ее родила. Акушерка продолжала смотреть на меня радостно и подбадривающее, ответить ей отказом в эту минуту было для меня непосильной задачей. Не могла же я сказать: «Я сейчас в таком состоянии, что за себя не отвечаю, уберите от меня острые предметы!» Пришлось резать.
Сара держала на руках своего ребенка, у нее был хоть и слегка ошарашенный, но сияющий вид, который бывает у женщин после родов (у меня, судя по фотографиям после родов, сияния не было, только ошарашенность), она спросила у меня, как мне ее девочка, и я с трудом собралась с мыслями и выдавила, что она «чудесная» (хотя на самом деле нет, она была похожа на бордовую сморщенную сливу, как и все новорожденные, но ведь не скажешь такое ее матери), и мне в этот момент так захотелось жрать, что я даже стала поглядывать на чай и тосты, что принесли Саре и на которые она не обращала никакого внимания. Тут в палату ворвался Пирс, он объехал три супермаркета в поисках молока, которое просила купить его наша мама, и когда мама до него дозвонилась, он, конечно же, тут же бросился за нами вслед, но ему пришлось делать объезды, потому что на дорогах уже были аварии.
– Ох! Так вот он, папаша? – все никак не могла вычислить конфигурацию нашей семьи добрая акушерка.
Пирс со слезами на глазах кинулся к Саре и своему ребенку.
– Ага, он самый! – с облегчением выдохнула я и попыталась выскользнуть уже из палаты, но не тут-то было. Сара, продолжая сиять (вот как она это делает?), громко обратилась к Пирсу: «Милый, Эллен была восхитительна, просто незаменима! Я не знаю, что бы я делала без нее! Пусть она назовет нашу девочку!»
Что? Что, блядь? Ни за что! Еще и ребенка вашего называть? Это же очень ответственно и субъективно. Мы с Саймоном чуть не развелись, когда выбирали имена для детей, а уж чужого ребенка называть я и не возьмусь. Я помню, хотела назвать дочку Изольда, но Саймон встал на дыбы, потому что это имя, на его взгляд, слишком претенциозное и не романтичное. Понятно, что когда он хотел назвать дочь Дедри, имя которое уходило корнями в ирландскую мифологию, это было более романтично, по его мнению, но я сказала, что НИКОГДА не соглашусь на Дедри, потому что так зовут героиню сериала «Коронейшн-Стрит», и это будет клеймом нашей дочери на всю жизнь. Так что вот он мой момент реванша, назову ее Изольда! Но природная скромность не дала мне воспользоваться этой возможностью, и, потупив глазки, я сказала Саре: «Ой, что вы, что вы, это так лестно, но я не могу на это согласиться. Вы – родители, вот вы и называйте!»
– Ну, тогда мы дадим ей второе имя Эллен, ты согласна? – спросила Сара.
Еще бы, я считаю, что это очень мило с их стороны, и мое сердце растаяло.
– Правда? Вы хотите так ее назвать? Это же здорово! – сказала я со слезами в голосе. – Но я вас не принуждаю, не торопитесь с решением, подумайте хорошенько (пусть только попробуют передумать!).
