Выходя из палаты, я подумала, хорошо, что у них девочка родилась, а вот если бы родился мальчик, они, что, назвали бы его Саймон? Вот тогда бы я разозлилась не на шутку, это же как можно называть ребенка в честь того, кто вообще нихуя ничего не сделал, чтобы помочь, и вообще был не пришей пизде рукав во всей этой драме?
Когда мы добрались домой, то к нам навстречу бросились мама с Джеффри.
– Ну? – дрожа от нетерпения, спросила мама.
– Девочка! – радостно сообщила я. – Три семьсот. Имя еще не выбрали, но большая вероятность, что вторым именем у ребенка будет Эллен, в честь меня. Малышка и мама чувствуют себя превосходно. Там с ними Пирс!
– Ну да, да, понятно, – нетерпеливо сказала мама. – Ты же уже звонила и все нам сообщила. Как там мой соусник Lakeland, вы его не испортили?
– Ой, мама, она им воспользовалась, когда ходила в туалет пописать. Ничего не поделаешь, прости.
Мама застонала в агонии. Это же какую цену ей пришлось заплатить за новорожденную внучку, если ее бесценный обюссоновский ковер и фарфоровый соусник были испоганены за один раз?
– Бляха! Мне надо срочно выпить! – сказала я.
К моему вящему удивлению, Джеффри был сама любезность и даже поблагодарил меня за то, что я сделала для его дочери. Я в этот момент почувствовала гордость и признание, а также удовольствие от того, как Джессика разозлится, когда узнает, что теперь я героиня и спасительница нашей семьи, прям как национальная героиня Великобритании Грейс Дарлинг! Вот так!
Я вышла на работу сегодня, потому что дома совершенно ничем невозможно заняться из-за Саймона и детей, которые только и делают, что пререкаются между собой и мешаются под ногами. К тому же я могу использовать отгулы за эти дни для более нужных дел, например, пойти на концерт в школе у детей – ага, щас, побежала с радостью. Хотя надо было выйти на работу еще раньше. Тут красота. Никого нет, и тишина до звона. Просто удивительно, как много ты успеваешь сделать, когда никто тебя не дергает своими звонками и письмами или же пустыми разговорами, невзначай остановившись у твоего рабочего стола. Это еще раз утверждает меня в моем убеждении, что мир был бы прекраснее, если бы в нем не было других людей.
Разумеется, когда сидишь одна в огромном пустом бизнес-центре, временами становится не по себе от страха, в какой-то момент меня накрыл психоз, а что если где-нибудь в коридорах притаился серийный убийца или маньяк, как в «Сиянии», и я даже боялась лишний раз идти в туалет, потому как, если меня там укокошат, то мне потом будет неприятно, что на унитазе найдут мое безжизненное тело со спущенными трусами (да и трусы на мне в тот день были не самые гламурные). Так что везде свои плюсы и минусы…
Давно прошли те времена, когда в новогоднюю ночь мы наряжались в пух и прах, штукатурились и шли куда-нибудь гулять, напивались вдрободан и целовались взасос со всеми встречными-поперечными на праздничных улицах. В дни нашей бестолковой студенческой юности Саймон, Ханна, Чарли и я как-то устраивали в Эдинбурге беспощадный и лютый кутеж в канун Нового года (беспощадной и лютой была я точно, Саймон был такой же шальной, что даже как-то по угару спустил штаны и показал всем свой зад на Королевской Миле в центре Эдинбурга, однако потом он пожалел, так как жаловался что яйца себе поотморозил. Ханна и Чарли всегда дистанцировались от нашего беспредела и заявляли, что они вели себя прилично), но с возрастом то неистовое желание слиться в единении со всем народом на Новый год как-то поистрепалось и сошло на нет. Пару лет назад я попыталась восстановить традицию и созвала всех наших друзей к нам на новогоднюю вечеринку, но, к сожалению, все закончилось тем, что после нее я возненавидела всех гостей и не хотела никого видеть вплоть до Пасхи.
На этот раз мы решили, что пригласим только близких друзей, подсоединим детей к их электронным девайсам, сами наденем праздничные пижамы с резинками на брюках и будем хомячить готовые закуски из M&S и бухать, пока жизнь станет не мила. Поэтому на эту вечеринку «Кому за…» подгребли Ханна и Чарли, Кэти со своим душным мужем Тимом, Сэм, все в комплекте со своими разномастными детьми, тапками, закусью и… понеслась душа в рай.
Сэм, воодушевившись тем, что дети будут в одной стае под присмотром друг друга (кроме девочек Кэти, которые еще не доросли до стаи, и их надо было бы а) отводить в туалет и подтирать им попы, б) в случае чего тащить через всю улицу на руках, чтобы уложить спать в их кроватки), что Ханна и Чарли могут лечь в гостиной и не рваться никуда на такси под утро Нового года (Сэма, если что, могли бы довести до дома под белы руки его уже достаточно взрослые дети), зацепил с собой загадочный напиток в темной бутылке с этикеткой «Мрак». Он объяснил, что там во «Мраке» кофейная текила.
