Сегодня хоронили папу. Я не знаю, как вести себя на похоронах, всегда нервничаю, не слишком ли высокие каблуки надела, уместно ли наносить блеск для губ. И еще на меня нападает глупый смех в самые неподходящие моменты – не то чтобы на похоронах есть повод для смеха или мне кажется что-то чрезвычайно забавным, просто я так стараюсь соответствовать скорбной обстановке, что на меня нападает истерика.
Я отказалась покупать Джейн новое платье, которое ей понадобилось на похороны, потому что выбранное ею черное мини-платье в облипочку было неподобающим случаю, на что она стала доказывать, насколько выгодна эта покупка, ведь она сможет носить его и позже, на вечеринки и по другим поводам, так что оно себя окупит. Подозреваю, что выбор платья был продиктован прежде всего его пригодностью для вечеринок, а не для похорон. Джейн оспаривала целесообразность покупки новой рубашки и брюк для Питера, хотя в последний раз мы покупали
Как та черная юбка и скромный джемпер, в которых Джейн выглядела на похоронах очень пристойно.
– Как удачно ты подобрала стиль, – удивленно сказала я ей.
– А что? Почему ты удивлена?
– Просто не ожидала. Ну, готовы? Пойдем?
– Можно включить «Радио-1»?
– Хорошо, – лучше уж слушать по пути к дому Натальи маниакально-быструю трескотню диджеев «Радио-1», чем шумное возмущение детей сладкоголосым радиоведущим Кеном Брюсом с «Радио-2». Да и сам факт, что они снизошли до того, что вынули наушники из ушей, был весьма примечательным.
Лишь позднее, когда мы стояли на светофоре, я увидела, что Джейн сверху такая вся прилично одетая, а снизу она напялила ярко-фиолетовые с отливом мартинсы.
– Джейн, что за
– Что опять не так? – встала в стойку Джейн. – Мне их дедуля купил, когда ты отказалась, потому что они слишком дорогие.
– Я помню, но вид у них не очень похоронный, тебе не кажется?
– Дедуле они нравились. Поэтому я их и надела.
Я сдалась. Все равно было уже поздно и мы были на полпути к дому Натальи.
Всю неделю Джессика бомбила меня звонками и электронными письмами, где возмущалась тем, что именно Наталья организовывает похороны, а делает она это, по мнению Джессики, из рук вон плохо. Джессику не устраивало ничего: ни гроб, который выбрала Наталья, ни кремация, ни продолжительность церемонии, ни выбор церковных гимнов, ни порядок службы, ни цветы – Джессике все было не так. Наконец Наталья выслала нам обеим отсканированное последнее письмо папы.
Дорогая Н.,
Сдается мне, что рано или поздно я могу откинуть копыта, а тебе останется вывозить после меня все дерьмо (надеюсь, не в буквальном смысле). Знаю, что тебе будет неприятно это читать, но все же я хотел бы поделиться мыслями о том, что со мной делать, когда меня не станет. Сожги меня. Как представлю, что буду гнить в земле, не по себе становится. И ради бога, не траться на крутой гроб – все равно его сожгут! Купи самый простой, я настаиваю, самый дешевый, а на сэкономленные деньги сходи в какое-нибудь классное место и выпей за помин моей души. Наверно, нужно будет провести какую-то церковную службу, похороны – это так скучно до смерти (прости за каламбур), так что сделайте все покороче и повеселее. Ты и мои девчонки теперь остаетесь одни, так что держитесь вместе – я всеми вами очень горжусь! Да, не забудьте хвалить меня и восхищаться мною на поминках, а прах развейте над цветочной клумбой, хоть после смерти сгожусь на что-нибудь.
Люблю тебя, дорогая моя, и надеюсь, что это письмо не понадобится тебе еще много-много лет.
Давай, пока!
Я читала это письмо и плакала, а в это время Джессика отправляла мне гневные голосовушки.
