— Она заказывала номер на выходные, но заказ сорвался… — начал было он, но замолчал, представив, сколь сложным и подробным должно быть объяснение, о скольких взаимосвязанных фактах ему придется рассказать, чтобы получился хоть какой-нибудь смысл. Комедия пошла своим ходом. Теперь, что бы он ни сказал, это будет всего-навсего его версия. Поступки говорили сами за себя, причем убедительнее слов. Живущие в этом мире, если только они не вчера появились на свет, не раз слышали подобное (в том числе и бесхитростный капитан Эндрюс). Мужчина и женщина уединяются таким образом только с одной целью, и правильность подобного предположения отнюдь не уменьшается оттого, что женщина в данный момент находится в ванной комнате без одежды. (Объяснения мужчины можно опустить.)
Подчеркнуто спокойным голосом Натаниел Хикс сказал:
— Боюсь, она оставила свои вещи в твоей комнате. Я думал, тебя не будет… Я думал, она примет ванну и переоденется. Потом мы хотели немного перекусить — ужин я уже заказал, — и я бы ее проводил.
Все это было сказано напрасно. Естественно, он был уверен, что Эндрюса не будет; вполне понятно, что после ванны они поужинают и он ее проводит. Свежо предание!.. Натаниел Хикс рассмеялся.
— Дон, не волнуйся, ты ничему не помешал. У меня нет никаких видов на лейтенанта Турк, и она не собиралась проводить со мной ночь. Она моется в нашей ванной потому, что у них там нет ванных комнат. Она каждую неделю приезжает сюда с подругой с единственной целью принять ванну. Я заметил ее на автобусной остановке и подвез.
Многое оставалось недосказанным, но ситуация требовала простоты и краткости.
— Произошла путаница, — продолжал он, — и номер им не оставили. Когда она мне это рассказала, я подумал: почему бы не предложить ей по крайней мере нашу ванну? Кстати, давай-ка лучше все-таки пройдем на балкон и выпьем. Она вот-вот закончит. А поскольку она уверена, что я на балконе и весь номер в ее распоряжении, получится неловко, если мы вдруг ее здесь встретим.
Натаниел Хикс видел, что капитан Эндрюс честно и добросовестно пытается проглотить эту в общем-то правдоподобную историю. Он хотел, и у него получилось!
— Господи, Нат, я тут так нашумел… Надеюсь, ты не подумал, будто я решил… — Смутившись, он не закончил явную ложь. Вместе этого он сказал: — Да в любом случае, какое мне дело? Я, конечно, нахал, что заставил тебя оправдываться. То есть даже предположив… Ну ладно, нам действительно лучше здесь не торчать. Только мне пора. Собственно, я могу обойтись… Да, надо бежать вниз, хочу отправить несколько телеграмм.
Натаниел Хикс поднял руку:
— По-моему, она нас услышала. — Он подошел к ванной, из-за двери которой доносился голос лейтенанта Турк: «Нат?»
— Все в порядке! — крикнул он в ответ. — Дон Эндрюс заглянул за своими вещами. Через минуту можете выходить, мы будем на балконе.
— Нет, Нат, это лишнее, — вновь запротестовал капитан Эндрюс. — Собственно говоря, у меня есть другая бритва, лежит в верхнем ящике. Как ты думаешь, может, я пройду — ну, раз уж она знает, что мы здесь?.. Это займет всего минуту… — Он быстро открыл дверь в свою комнату.
Натаниел Хикс увидел на стуле открытую сумку лейтенанта Турк. На кровати были разложены чистое белье, форменная рубашка и юбка. Целомудренно отводя от них глаза, капитан Эндрюс прошел к туалетному столику.
— Нашел! — крикнул он. — Больше мне ничего не нужно. Прости, что я так бесцеремонно… Ты объяснишь лейтенанту Турк, почему я не мог подождать? Надеюсь, я не стеснил ее.
— Она очень разумная молодая девушка. Если ты постараешься не думать о ней плохо только потому, что ей нужна ванная, она будет весьма признательна.
— Господи, Нат! — Капитан Эндрюс открыл дверь. — Я вообще не вижу никакой причины… То есть… В конце концов, я знаю, что ты — это не Кларенс. И ты знаешь, что я это знаю. Все, пока!
— Надеюсь, у Кэтрин ночь пройдет хорошо, — сказал Натаниел Хикс.
В просторной, старинного образца ванной комнате на корзине для белья лейтенант Турк оставила флакон с ароматическими солями, отчего в воздухе держался стойкий запах лаванды. Других следов ее купания не осталось, и Натаниел Хикс отметил ее аккуратность.
Дай Бог Кэтрин провести спокойную ночь!.. Стоя под душем, Натаниел Хикс ясно представил себе эту несчастную совместную вахту: Дона, снявшего на ночь только ботинки и беспокойно ворочающегося на матрасе в нежилом крыле госпиталя, и его жену — бледную, больную женщину, полуспящую, полуоглушенную наркотиком, не находящую места на подушке, в мольбе об избавлении от тошнотворных кошмаров своей болезни, каковых было множество, ибо их никогда не бывает мало.
